нравится? – Голос Лены выдернул из собственных размышлений, и он осознал, что уже давно смотрит не на нее, а в калейдоскоп собственных мыслей.
– С чего ты взяла? – Валентайн поднялся, приблизился, положил ей руки на плечи.
– Просто ты сейчас смотрел так, будто хотел оторвать мне косу или задушить ей.
– Я думал про Адергайна.
– Это обнадеживает, но в любом случае, души его лучше чем-нибудь другим.
Он слегка сдавил ее плечи, наклонился, почти касаясь губами шеи.
– Пусть тема отца тебя больше не тревожит.
– Это достаточно сложно, учитывая, что ему нужна я…
– Я этим займусь. Переговорами. Всем остальным. Просто знай, что он больше никогда к тебе не приблизится.
– Да он и не собирался. Просто сказал, что я сама к нему приду. Это, знаешь ли, настораживает.
– А ты собираешься? – Валентайн не удержался и все-таки скользнул губами по ее коже. Днем она снова пахла Драгоном. Снова! И все инстинкты кричали о том, что это нужно исправить, чем он и занимался. Сейчас она пахла только им, и так будет всегда. Если Драгон попытается присвоить ее, он очень сильно об этом пожалеет. Очень сильно. Не спасет даже хваленое происхождение и венценосный папаша.
– К-куда? – Ее дыхание участилось, щеки порозовели.
Да, что ни говори, а спасение Люциана Драгона пока исключительно в Лене. Она не лгала телом, и она хотела его. Валентайна.
– К отцу.
– Нет, что за глупости! Я…
– Тогда тебе больше не о чем беспокоиться.
Он скользнул ладонями по ее плечам сначала ниже. Потом наверх. Подчеркнул пальцами острые ключицы и накрыл ладонями грудь.
– В-валентайн… – Лена вздрогнула всем телом. – Ты меня вообще из постели не выпускаешь!
– Ты против?
– Н-нет, но…
– Просто наслаждайся, – Валентайн резко вздернул ее на ноги, развязывая завязки пеньюара. Пока что не распуская их, продолжая ласкать ее грудь прямо перед зеркалом. Лена на мгновение зажмурилась, а потом выдала:
– Это все… а-а-ах… чудесно, но я не могу даже тебя попросить…
– Ты можешь попросить меня о чем угодно прямо сейчас, – одной рукой он сдавил ее грудь, вытягивая чувствительную вершинку, второй скользнул между ее ног, вызывая у Лены протяжный стон. Вдавил палец в самую чувствительную точку, не без удовольствия отмечая, как она выгибается.
– Я… я хотела…
– Да?
Теперь уже он скользил пальцами между чувствительных складочек, едва касаясь входа, но не проникая внутрь.
– Я бы хотела почитать твои исследования… по… по темной магии… А-а-ах! – она вскрикнула, когда Валентайн все-таки протолкнул пальцы в нее. – Мне… мне интересно, я…
Вот такой Лена ему нравилась. С раскрасневшимися щеками, сбивающимся дыханием. Плавящейся под его ласками.
– И еще я хочу… Валентайн! – Она вырвалась из его рук, закусила губу, отступила. – Хочу, чтобы мы с тобой разговаривали. Не только о магии и об Адергайне, но просто… о мире. О жизни. О нас. Для меня это очень важно. Я, может быть, и темная часть, но я человек, и мне хочется простых человеческих отношений. А это не только зажигательный секс, но еще и…
Он шагнул к ней вплотную, Лена невольно попятилась и врезалась в туалетный столик.
– Первое: можешь читать все, что хочешь. Брать любые книги в моей библиотеке, любые записи. Я покажу тебе все, что тебе интересно. – Валентайн отвел прядку с ее лица, касаясь губами губ. – И второе. Говорить будем о чем угодно, но вот отказаться от твоей сладости даже не проси.
Не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки и понес на кровать.
Хочет Лена человеческих отношений – будут человеческие. Для нее он сделает все. А с Драгоном их все-таки ждет разговор, и только благодаря тому, что тот предупредил его о планах Фергана, он не станет для этого мальчишки последним.
Глава 11
Люциан Драгон
– Что отец хочет сделать?
Встретиться с Сезаром удалось ближе к ночи, но это было единственное, до чего он додумался. По крайней мере, пока. Чтобы не наделать дел на горячую голову, и так уже с Леной в очередной раз договорились. Сколько раз он обещал себе вести себя рядом с ней иначе – и столько же раз проигрывал. Самому себе. Рядом с ней почему-то не получалось быть спокойным от слова совсем, а ее слова ранили больнее чем что бы то ни было. Поэтому когда она сказанула про Сезара, он тоже не выдержал. Сорвался. Ну а теперь… теперь вообще непонятно, что будет. Она его видеть не хочет. Опять.
Впрочем, мысли о Лене и о том, что сделал Валентайн ненадолго отошли в сторону, когда Сезар повторил:
– Отец хочет, чтобы я руководил гарнизоном. Чтобы возглавил приграничные войска. Все, по всей линии. И он, в общем-то, прав. Никто кроме меня не почувствует тьму, ее приближение, быстрее…
– Сезар! – Люциан перебил его, совершенно не церемонясь. – Ты себя послушай. У тебя жена беременна. Отец что, об этом забыл? И ты вместе с ним?
– Софии вовсе не обязательно со мной ехать. Это первое. А второе – я не позволю повториться тому, что там произошло.
Хотел бы Люциан быть в этом уверенным. Потому что сам сотни раз думал о том, что мог бы все изменить, а в итоге… В итоге недавно он был свидетелем того, как тело Этана забирали его родители. Его Аринка тоже приехала. Она стояла в стороне, белая, как мел, с расширенными глазами. Словно не веря в то, что произошло. Люциан и пришел-то сюда из-за нее, потому что обещал другу сказать ей, что тот ее любил. Как он ее любил. Но почему-то ни слова не смог выдавить. Скупо принес соболезнования и ушел.
– Тебе виднее, конечно, – получилось довольно жестко, – но если с тобой что-то случится, София останется одна.
– Не останется. У нее будешь ты.
– Миленько.
– Тебя она рада видеть гораздо больше, чем меня.
Да уж. С личной жизнью что у него, что у брата, какая-то драконья задница. Правда, впору задуматься о каком-то проклятии, если бы Люциан в это верил. Хотя они оба знатно накосячили с любимыми женщинами, это же не значит, что ничего исправить уже нельзя. Или значит?
– Меня она тоже не рада видеть, – «успокоил» он Сезара. – С тех самых пор, как я тебя позвал ее забрать. Считает, что у меня слишком длинный язык, и это было единственное, что я от нее услышал. Больше мы с ней не общались.
– Еще у нее есть Ленор. С ней она общается очень хорошо. Сдается мне, была бы возможность, вообще бы ее не отпускала.
Ленор – Лена, София – Соня.
