Читаем без скачивания История доллара - Джейсон Гудвин

В 1784 году Джефферсон возглавил комитет Конгресса, желая выяснить, как наилучшим и скорейшим образом провести межевание новых земель на западе, чтобы утолить вполне законный «земельный голод» граждан и расширить границы Соединенных Штатов. Итогом стал Ордонанс о земле 1785 года — пожалуй, величайшее политическое достижение Конгресса Конфедерации после Декларации независимости. Томас Джефферсон был архитектором первой и автором последнего.

Каждый штат, за исключением Мэриленда, имел туманные исторические притязания на «пустующие» западные земли, а притязания Виргинии превосходили все остальные. Нерешенный вопрос о земле грозил разрушить Союз. Условием Мэриленда при ратификации статей Конфедерации был «национальный домен», что означало урегулирование претензий колоний раз и навсегда путем передачи спорных земель Соединенным Штатам. Джефферсон поддерживал эту идею: он мечтал о множестве небольших штатов с такими названиями, как Сильвания, Метропотамия и Ассонисипия, которые, пополняя ряды Союза, продолжали бы республиканскую традицию.

всего этого можно было достичь, причем быстро. Поскольку нужные инструменты оказались в распоряжении США, огромные куски новых земель могли быть справедливо поделены и упорядоченно заселены. Под британским правлением все происходило до смешного наобум. Например, земельный участок фермера из Массачусетса мог описываться так: «Начиная у основания оврага рядом с домом, отсчитать триста двадцать полей к северу и пять градусов к западу, вплоть до красного дуба, отмеченного АВ, затем отсчитать восемьдесят три поля до ели, отмеченной АВ…» И так далее. Расплывчато и невероятно рискованно, тем более в условиях дефицита профессиональных земельных инспекторов, хорошо знающих свое дело и местность. Одним из них был отец Томаса Джефферсона; с этого же со своим знаменитым аккуратным почерком начинал Джордж Вашингтон.

Во времена Джефферсона повсеместное использование цепи Гантера, названной в честь английского топографа начала XVII века, позволило невоспетым героям американского запада, землемерам, разбить целину на участки. Цепь Гантера насчитывала сто звеньев по восемь дюймов каждое, что составляло в общей сложности 66 футов или 22 ярда (важные расстояния для чисто британской игры в крикет). Но квадрат в десять цепей давал акр, а из 640 акров получалась квадратная миля, и это могло стать прекрасным наделом для фермера.

Джефферсон пошел немного дальше. Его идеи относительно порядка и гармонии начали медленно кристаллизоваться. Еще занимая должность губернатора Виргинии, он пытался разбить графства штата по квадратам, а теперь предложил делить землю на сотни или тауншипы (местечки) по десять квадратных миль, разбитые на сотню участков в 850 акров каждый. Из сотен должны были получиться десять новых территорий, покрывающих весь северо-запад: заселенные и освоенные, они превратились бы в новые штаты Союза.

Конгресс одобрил основную мысль. Не учреждая новые штаты, он предложил размеры участков побольше, а их количество поменьше: «Не меньше трех и не больше пяти». Особого пристрастия к сотням Конгресс не проявил — отдал предпочтение тауншипам в шесть квадратных миль, чьи границы каждые двадцать четыре мили приходились на линии широты и долготы. С принятием Ордонанса о земле, разделение участков по квадратам стало первым успешным приобщением Америки к технологии массового производства: «Это требовало наименьших расходов, поскольку почти во всех случаях было достаточно отмерить две стороны квадрата». Опробованная на неописанных пространствах земли, по площади равных двум Франциям, система покроет три четверти континентальных Соединенных Штатов. Долины рек и скалистые склоны, субтропический лес, субарктическая тундра и пустыни — все аккуратно нарежут на участки площадью в 640 акров.

Джованни Грасси, иезуит и ректор колледжа Джорджтауна с 1812 по 1817 год, объяснял, как это работает: «Прежде чем земля, отданная правительству индейцами, выставляется на продажу, на ней по распоряжению государственных органов проводится топографическая съемка, нарезаются округа и тауншипы. Каждый тауншип составляет шесть квадратных миль и делится на 36 частей. Каждый участок имеет площадь в 640 акров и получает номер от 1 до 36. Номер 16, приблизительно в центре, отводится под школу, а прилегающие три участка резервируются за правительством с правом продажи в будущем, если Конгресс сочтет это необходимым».

Недостатки системы проявились не сразу. Фермы на участке в 640 или 320 акров было вполне достаточно, чтобы прокормить семью в умеренном климате северо-востока. Но чем дальше на запад, тем дожди становились все более нерегулярными, а ручьи иссякали. Трава росла реже, и 640 акров оказалось недостаточно для прокорма коровьего стада, даже если на участке находили воду. Пионеры на западе осознали, что должны объединяться, чтобы организовывать орошение земли, влиять на водных монополистов и разрушать жесткие рамки округов. На основе этой практики в конце XIX века доллару бросят самый серьезный вызов. Но пока запад был так же далек, как внутренние районы Африки.

Достоинства системы стали очевидны с самого начала. У индейцев каждый дюйм континента имел название, а первые белые колонисты, например губернатор Уинтроп и его отряды скаутов, разведали окрестности, придумав ряд новых. Ордонанс о земле превратил Америку в настоящий код, который воплощался в конкретном фермерском хозяйстве в Огайо или Теннесси. Любую часть земельного кадастра — любое место в Америке — можно было выразить комбинацией цифр.

Джефферсон был влюблен в цифровой код. Ничто в старушке-Европе не могло сравниться с этим: миллионы акров выставили на продажу, чтобы позволить следующим поколениям преуспевать так же, как делали их отцы. Параллельно Джефферсон думал о деньгах и о том, как подчинить денежную массу рациональной основе. Бумажные деньги колоний являлись замкнутой системой, подобно поселениям, со всех сторон окруженным лесами. Джефферсон хотел придумать новые деньги для нового общества, и его решение этой задачи с самого начала было связано с теми же принципами, которые упорядочивали пустоши с помощью прямых линий. Как если бы новая валюта была новым городом вроде Филадельфии.

Американская революция отобрала право правления у Георга III Английского и теперь искала место, где бы его разместить, — поближе к дому. Чеканка монеты, как подметил Джефферсон, являлась исключительным атрибутом суверенитета. Право чеканить монету, устанавливать систему мер и весов, вероятно, изначально формировало власть короля. Королевское правосудие проистекало из этого же права. В Америке король лишился своих прав, отказав колонистам в представительстве. Американцы решили начать все сначала.

Джефферсон с большой убежденностью ратовал за новую, рациональную систему мер, которая позволила бы простым людям представить себе расходы и посевную площадь, рассчитать цены и вести счета. Вслед за цепью Гантера десятичная денежная система Джефферсона позволила бы оценить землю с простотой, понятной и ребенку. Чем прозрачнее система, тем меньше трений она порождает, позволяя людям сосредоточиться на выполнении республиканского долга. Первейшим долгом Джефферсона было раз и навсегда установить стоимость монеты Соединенных Штатов. Он намеревался установить для нее столь же четкую меру, как для земли в Ордонансе 1785 года.

Монета свободной республики должна быть серебряной и золотой. Только земля и золото могут считаться подлинной собственностью. Бумажные деньги стали началом порочной системы покрытого неопределенностью кредита и осознанного использования инфляции, основанной на юридической фикции. Бумага заключала в себе обещание, которое могло быть нарушено: создавала тревогу, поощрявшую обман и увертки, завлекая неосмотрительного человека во всевозможные ловушки и капканы: плодила простофиль и потворствовала жуликам. Купюры позволяли манипулировать стоимостью и тянулись к власти. От спекуляции и обещания недалеко и до неприкрытого обмана. У тех, кто контролировал деньги, и у бизнеса всегда имелись скрытые мотивы. Люди были не способны действовать без всякого личного интереса — теперь все притворялись, хвастались, втягивали в дело других, чтобы удержать на плаву свои планы и распалить собственные надежды. Кто-то обязательно будет обманут. Люди перестали действовать спокойно и рационально во имя блага семей, штата и страны: становились безрассудны и эгоистичны, были готовы надувать одних и развращать других.

Простой человек едва ли мог со всем этим разобраться. Страх перед происходящим в буквальном смысле преследовал Джефферсона всю жизнь.

СИСТЕМА МЕР, за которую ратовал Джефферсон, имела десятичную основу. Джефферсон уже применял десятки, чтобы лучше владеть собой. «Рассерженный человек, — советовал он другу, — должен сосчитать до десяти, прежде чем говорить; разъяренный — до ста». Единственным государством, которое, по предположению специалистов, использовало единицы измерения, построенные на декадах или на правиле десяти, была легендарная Атлантида Платона. Доллар, например, делился на восемь. Двенадцать пенсов равнялись одному шиллингу, а двадцать шиллингов — одному фунту стерлингов. Абсурдная система. Джефферсон доказывал, что школьник замучается складывать шиллинги и пенсы, но, «когда он перейдет к фунтам, и ему придется иметь дело только с десятками, все станет проще и не будет риска ошибиться».