сядешь на место, мой деймон тебя завалит, а я потом подниму. Душа твоя порвётся, и не узнаешь ты, что там за гранью.
Говорил я это с максимальным сарказмом и сомнением, но Федю, похоже, пробрало до самых костей. Он затрясся, побледнел ещё сильнее и забрался на дрожащих ногах на свое спальное место. Остальные, особенно Сиплый — забились по углам и даже дышать боялись.
Убедившись, что в ближайшее время никто не собирается совершать глупостей, я подошёл к таракану.
— Братан? Ты меня понимаешь?
Таракан даже усом не повёл. Это меня чуть-чуть удивило, но сняло с души камень. Я уже боялся, что мне в качестве сверчка Джимини достался таракан. А совесть в виде таракана меня не устраивает категорически. Но чисто для проверки решил с ним ещё немного поговорить. А что? Имею право! С хомяком говорю? Говорю! С голосом в голове говорю? Да! Почему бы не разнообразить этот коллектив ещё и тараканом?
— Болезный? Усатый! Я к тебе обращаюсь! Ты меня понимаешь?
Результата — ноль. И тут радость сменилась огорчением. А толку-то с него? Чисто как оловянный солдатик? Что с ним теперь делать?
Я вздохнул и, совершенно ни на что не надеясь, приказал:
— Попрыгай.
— А-а-а-а! — я дал петуха и с ногами запрыгнул на стол, попутно разбрызгивая слюни.
Ещё бы не удивиться! Таракан натурально начал прыгать на месте.
— Стой! — насекомое замерло.
До глухой ночи я издевался над насекомым, выдавая ему все возможные поручения и задания. Я проверял его возможности и способности, а также свои. Хотя пока я больше проверял свою фантазию — но это тоже интересно.
Собственно, ничего сверхъестественного таракан не мог: ползать, лазить, прыгать, приносить мельчайшие предметы и пролезать в замочные скважины. Был он туп как воробушек — даже тупее, — так что собеседник из него — как из валенка.
Ложась спать, я попросил хомяка последить за нашими сокамерниками. В ответ получил волну негодования и ругательств. Но когда я объяснил ему, что нас ждёт, если эти идиоты нас сдадут, хомяк снизошёл. Так что этой ночью я спал прекрасно.
Утро было таким же, как и обычно, так что утренняя проверка личных вещей меня никак не задела. Напротив, я скинул на голову надзирателю таракана и наблюдал, как тот прыгает и орёт.
А вот то, что произошло потом, сделало мой день. С лязгом распахнулась тяжёлая дверь камеры, и на пороге возник начальник тюрьмы — подтянутый, с жёстким выражением лица и холодным, пронизывающим взглядом. Его форменная фуражка сидела идеально ровно, а начищенные сапоги отражали тусклый свет коридора. Он шагнул внутрь, окинул камеру цепким взором, задержался на мне и, выдержав паузу, громко, с явным наслаждением от собственной значимости, произнёс:
— Итак, товарищи алкоголики, тунеядцы, хулиганы! Кто хочет на свободу с чистой совестью? Шаг вперёд…
Глава 7
— Огласите весь список, пожалуйста, — произнёс я обращаясь к старшему смены с дикцией подпитого старикашки.
— В стране появились непонятные очаги прорывов монстров. Нужны добровольцы для защиты родины. Один день службы родине идёт за три дня отсидки. По окончании срока можно будет заключить контракт.
Он говорил, а меня изнутри коробило: нечто подобное я уже слышал в нашем мире. Но не будем вдаваться в подробности. С другой стороны, оставаться здесь и ждать, когда мои сокамерники сдадут меня с моей «неправильной» магией властям? А что, если они сдадут меня потом?
— А подробности будут? Что делать? Куда идти? — Детали были важны: надо хоть что-то понять, прежде чем решаться.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся начальник. — Шустрый какой! Сам пойдёт! Ха-ха-ха! Вас отвезут. Вначале — в центр отбора, там вас оценят, а уже оттуда распределят по направлениям.
— Это долго? — продолжал я уточнять.
— Сегодня соглашаешься — и уже к вечеру будешь приносить пользу стране! — как заученную фразу выдал тюремщик.
— А платить будут? — После моего вопроса тюремщик скривился.
— Тебя там кормить будут, оденут, срок скостят — что тебе ещё надо?
— Трофеи? — как само собой разумеющееся, выдал я.
— Без понятия! — Судя по всему, я уже начал утомлять его своими вопросами.
— Раз желающих нет… — Начальник смены начал разворачиваться.
— Я желающий! Очень желаю помочь своей стране в тяжёлый час. Где расписаться кровью?
Я так тараторил, что забрызгал слюной тюремщика — прямо капитально. Он скривился, осмотрел меня с ног до головы:
— Ты уверен? Тебе три дня досидеть осталось. А там… — он указал куда-то в неопределённом направлении, — можешь и часа не протянуть. Про эти разломы разное говорят. Как и про наёмников, и их нанимателей.
— Нанимателей? — не совсем понял я.
— Есть госструктуры, а есть частные организации. У всех свои зоны ответственности. Государство даёт задачи частникам, а там — как хочешь, так и крутись. Сказано уничтожить монстров в секторе — цена не важна. Мы работаем лишь с частниками. Ты подумай как следует. А я пока…
— Я согласен! — Что-то внутри меня кричало и толкало на подвиги.
Причём это чувство было мне не то чтобы чуждо — я просто очень осторожный. Мне всё всегда надо было взвешивать и рассчитывать, а тут — вот так, сразу в прорубь. Но да ладно: воскрешатель я или где? Интересно, а себя смогу воскресить?
Командир осмотрел меня ещё раз и, тяжело вздохнув, махнул рукой — мол, иди за мной. Хомяк в очередной раз сказал своё любимое: «Пик-пук». Напоследок, ударившись головой о ножку кровати, он вышел вслед за мной. Причём гад, подражая моей походке, заложил руки за спину и раскачивался из стороны в сторону.
Уже через пять минут меня вывели на свет божий — чему я был несказанно рад. В этом мире тех, кто сидит малые сроки, гулять не выводят. А малым сроком тут называют срок меньше месяца. Я вдохнул полной грудью — и тут же чихнул.
Охранник, который меня вёл, покрылся багрянцем и оскалился от злобы. Ничего не понимая, я осмотрел его и обнаружил источник его гнева: все ботинки были в слое зелёных соплей. «Петрушка всё же болеет», — подумал я. Как мне в камере ни разу не удалось ни чихнуть, ни случайно кого-то обрызгать — для меня загадка. После инцидента со слюной эксцессов больше не было.
Меня погрузили в местный аналог автозака и повезли. Петрушка никогда не путешествовал дальше своей деревни, так что мы вместе глазели в решётчатое окно. Он восторженно охал и ахал в моей голове, а я лишь тихо изумлялся. Сходство с нашим миром было феноменальным. Отличия, конечно, имелись, но не в сути, а скорее
