Барбару и на всякий случай оттащил меня на безопасное расстояние.
Фрейлина выглядела как обычное умертвие: бледная, босая, грязная, со свалявшимися волосами и жуткими черными ногтями. Но что-то в ней было не так, и я не сразу поняла, что именно.
- Ты совсем не разлагаешься!
- И как это в твоей голове обычные мысли уживаются с тупыми? – Барбара закатила глаза. – Ну и как тебе в роли меня? Муженек ночами радует? Хотя нет, это вряд ли. Ну хоть днями? Что ты на меня так смотришь, денег-то дает?
Мы с Айваном стояли, открыв рты и не шевелились. Вскоре Барбаре явно надоело смотреть на два изваяния, она махнула рукой и направилась по коридору в противоположную сторону от комнаты директрисы, к лестнице.
- Ты куда?
- В свою комнату. Хочу переодеться. Знаешь ли, платье, которое два раза закапывали сложно назвать свежим.
По своей комнатой Барбара явно подразумевала мою и, подумав, мы решили, что это не самый плохой вариант. Шон там появляться не собирается, а мы как раз успеем выяснить, что происходит.
- Нет-нет-нет, на кровать не надо! – взмолилась я, когда поняла, что Барбара собирается растянуться на белоснежных простынях. – Сначала в душ!
Фрейлина пожала плечами и, прихватив полотенце, исчезла за дверью.
- Что это было?! – взвыл Айван. – Ува! Меня хоть и отчислили из академии, чему-то научить успели. Умертвия не разговаривают! И не моются!
- Значит, она не умертвие.
- Я что, умертвие, по-твоему, не отличу? Я ее два раза закапывал! И она была умертвием. В них же нет разума и сознания, они – гниющие оболочки, поднятые темной магией, я…
Айван осекся на полуслове. Барбара обернулась довольно быстро. Она выбросила грязное изодранное платье и сполоснулась под душем, но забыла захватить сменную одежду и, ничуть не стесняясь наготы, явилась в чем мать родила.
- Я сейчас дам тебе платье… - пискнула я.
- Не хочу! – отрезала девушка.
Теперь я могла рассмотреть Барбару получше, ведь когда она лежала мертвой, я старалась лишний раз не обращать внимание на то, что могло превратить меня из свидетеля в жертву.
Фрейлина была красивой и действительно немного похожей на меня. С такими же иссиня черными тяжелыми кудрями, немного длинноватым прямым носом и темно-синими глазами. Разве что фигура Барбары была более утонченной, аристократической: ни одной лишней выпуклости, лишь точеная хрупкость. Недаром все ее вещи на мне сидели так, словно я сбежала из борделя.
О том, что не далее как пару дней назад фрейлина изволила преставиться, напоминала лишь неестественная бледность.
По-хозяйски, положив ногу на ногу, чем приведя Айвана в состояние, близкое к умертвию, Барбара уселась в кресло.
- Итак, и могу я поинтересоваться, почему вы постоянно пытаетесь меня закопать?
Я решила воспользоваться священным правом каждого подданного Вербии не свидетельствовать против себя. А Айван жил по законам леса:
- Шеф приказал, вот и закапываем.
- Нашел на кого свалить, - фыркнула фрейлина.
- Может, все же оденешься? – осторожно спросила я.
- А может, подумаешь над более умными предложениями?
- Она всегда такой была? – Я повернулась к Айвану.
Но тот от общения с восставшей леди Баумгартнер пребывал в не меньшем шоке.
- Нет, - наконец с трудом выдавил он, - я знал Барбару Веллер как исключительно робкую и возвышенную девушку… она интересовалась искусством и предпочитала книги любому обществу.
Фрейлина расхохоталось, и это звучало так, словно в моей спальне поселилась королева зла, вынашивающая коварные планы по порабощению мира.
- Это ты все понял за две наши встречи?
- Это я прочел в твоем личном деле.
- Ого, ты умеешь читать. Слушай, ну неплохо, еще поднапряжешься – и даже сможешь подумать. Значит так. Хватит меня закапывать! Иначе в один прекрасный момент поменяемся ролями, ясно? Только я, в отличие от вас, недоумков, упокаиваю действительно навечно.
Мы дружно кивнули. Нет, даже если бы восставшая Барбара оказалась исключительно приятной личностью, я бы не смогла отправить ее обратно в могилу. Одно дело бездушного мертвеца, другое – вполне внятно (пусть и грубовато) разговаривающую девушку.
- Что? – Барбара не выдержала моего пристального взгляда.
- Извини. Я не знала, что умертвия могут говорить. Что они… ну, разумные.
Фрейлина закатила глаза и оскалилась. От неожиданности я взвизгнула. Айван грязно выругался. Идеальные ровные зубы украшали два длинных острых клыка.
- Ты вампир! – воскликнула я. – Но это ведь невозможно… Лорд Баумгартнер заметил бы укусы, если бы тебя обратили. А во дворце вампир не пожил бы и минуты.
- Твои родители были вампирами, - догадался Айван.
- Нет, фрейлиной и идиотом, - буркнула Барбара в ответ. – Я пошла в маму, а ты, похоже, мой потерянный брат. Такой же тупой. Не мог проверить прежде, чем закапывать? Или хотя бы кол в сердце вбить? Всему учить надо! Вашего некроманта пора гнать из дворца поганой метлой, раз жизнь до сих пор не научила, что умертвие нужно охранять не только опалами, но и осиновым колом, чесночными бутербродами, серебряной оградкой и еще на всякий случай сторожем с арбалетом.
- Но ты вела себя, как умертвие! Мычала и шаталась. Что еще мы могли подумать?
- Я восстала из мертвых. Можно подумать, ты по утрам ведешь себя приличнее.
Никогда не видела живых вампиров. И мертвых не видела. Со времен войны с Орхаром на наших землях не было темных. Ни демонов, ни оборотней, ни вампиров, никого! Если стража узнает, кто Барбара…
- Если Шон узнает, кто ты, то непременно выставит у твоей могилки целый отряд, - сказал Айван.
- Думаешь, он убьет собственную жену? – Я закусила губу.
- Не убьет. – Барбара улыбнулась. – Потому что я сделаю это раньше. Шона и эту его крысу ждет бесславная кончина. Как и всех любителей наставлять женам рога. Невесту еще не закопали, а он уже присунул старой подружке. Нет уж, у меня тоже есть гордость.
- Так! – Я не выдержала. – Не надо убивать Шона и… гм…
- Крысу, - подсказал Айван, которому прозвище леди Вольгурт пришлось по душе.
-
