class="p1">Не сводя с него глаз я сунула руку в шкаф и на ощупь пошарила там. Кто-то (и кто же это мог быть?) любезно сунул мне в руку сумку, и я протянула ее некроманту.
- Идите. А я пока свои вещи уберу. Раз уж вы собираетесь делить со мной шкаф, освобожу вам половину.
- Премного благодарен за твою щедрость, - с сарказмом отозвался некромант.
Но, к счастью, ушел, прихватив последнее чистое полотенце. Я с облегчением выдохнула. На этот раз не попались, но с Барбарой нужно что-то делать, жить в шкафу она не может.
Изнутри раздался осторожный стук. Я приоткрыла дверцу. В темноте глаза бывшей фрейлины светились красным.
- У нас проблема. Я есть хочу.
Глава 6. Как стать женой некроманта
И как не стать вдовой
Впервые за много лет Шону снилось что-то приятное. Сначала абстрактное, из числа тех сновидений, которые наутро оставляют лишь хорошее настроение и предвкушение чего-то приятного.
Потом сон стал конкретнее. Обрел собственный запах, похожий на ванильный кекс и садовую малину. И даже смутно знакомые очертания фигуры, копны темных кудрей, шелковых и тяжелых на ощупь.
Он с удовольствием зарылся в них пальцами и с наслаждением растянулся под солнышком, прижимая к себе ласковое наваждение. Какой-то частью души все же ожидая мгновения, в которое сладкая иллюзия развеется, и вернет его в реальность. Ту самую, в которой Шону Баумгартнеру запрещено любить.
Проснувшись, он с удивлением понял, что часть ощущений не исчезла: его действительно пригревало солнышко, пробившееся между раздвинутых штор, а руки утопали в мягких кудрях, прижимая к себе теплое тело.
- Кажется, ты была против того, чтобы спать со мной в одной постели, благородная выпускница, - хрипло рассмеялся он.
- Мяф!
Шон открыл глаза и выругался. Вместо юной помощницы под боком лежал бесенок. За несколько дней он, вопреки всем законам темной магии, прилично подрос.
- Тьфу ты! – вздохнул некромант. – Обломал все удовольствие.
- Мяф! – Бесенок сонно зажмурился и потянулся, демонстрируя острые когти.
- Что ты, все-таки, за тварь такая? На остаточную энергию как-то не похож. Разве что остался ты не от проклятия, а от чего-то другого. Но от чего? Кстати, ты вообще он или она?
Прежде, чем Мяф заподозрил неладное, Шон исхитрился схватить его за лапы и поднять в воздух, чтобы рассмотреть, что там у зверушки под хвостом. Именно в момент, когда он выслеживал яйца Мяфа, разумеется, в спальню вернулась из душа Ува.
Она растерянно замерла посреди комнаты.
- Что это вы делаете?
- Мяф! – возмутился бесенок и снова превратился в шар с колючками.
- Выясняю, какого пола твое животное. Кстати, почему я обнаружил его в постели?
- Он лапы мыл! – поспешно выпалила помощница и покраснела.
- Я тоже лапы мыл, и что? Меня ты менее охотно пустила на кровать.
- Я просто решила, что… ну, камин потух, Мяф замерз и попросился под одеяло. И я решила, что он будет разделять вашу половину кровати и мою.
- Что-то он не по справедливости разделил, - пробурчал Шон.
- Так Мяф – мальчик или девочка?
- Мальчик. Что заставляет задуматься.
- Это почему?
- Да потому что у остаточной энергии первичных половых признаков не бывает! И она давно должна была уже развеяться.
Ува пожала плечами. Шон едва заставил себя отвести взгляд и перестать сравнивать помощницу с приснившимся образом. Пора, бес его раздери, заняться работой. У них всего неделя, чтобы вычислить автора проклятия и снять его. Потом у советника и короля появятся вопросы.
- Я вам нужна? – спросила она.
- В каком смысле?
- Я же ваша помощница. Нужно что-то сделать?
- А… нет. Наблюдай, общайся с ученицами, ищи любую информацию. Заодно попробуй выяснить, почему та девица заперла тебя в подвале. И не высовывайся.
- Поняла. Тогда я – к Айвану. Он должен сделать меня похожей на Барбару.
И Ува уснеслась, как будто его общество ее пугало. Почему-то это ее «к Айвану» отозвалось внутри неудовольствием. Она – молоденькая симпатичная девица, он – обаятельный раздолбай. Будет странно, если они друг другу не понравятся.
Пришлось подключать силу воли, чтобы перестать думать о скорой неизбежной свадьбе подчиненных и о том, как он случайно облапал Мяфа. День обещал быть долгим: прочитать несколько лекций для прикрытия, приступить к поискам следов темной магии, прошерстить местную библиотеку. И еще кое-что, о чем Шон старался лишний раз не думать. Просто на всякий случай.
В коридоре, когда он возвращался из душа, его выловила Катрин.
- Ты вчера не пришел, - прошептала она, обвивая его шею. – Был занят?
- Ува рассказывала о Блэкхевене. Я решил, что ее сведения могут быть полезны, - ляпнул он прежде, чем сообразил, что в случае с леди Вольгурт отмазка так себе.
- А задать вопросы мне тебе помешали подозрения? – Катрин недовольно поджала губы. – Ты все еще мне не доверяешь?
- Скажем так, - он мягко отстранился, - я насторожен, потому что прежде ты не демонстрировала такую явную неприязнь ни к кому. А с появлением Увы сходишь с ума.
- Я не святая, Шон. А Ува Хендрикс была непростой воспитанницей. Да, возможно, я к ней предвзята, но исключительно потому что в свое время эта девушка доставила мне много неприятных минут. Она тебе нравится?
- Она у меня работает. А вчера, когда я отправил девчонку с поручением, твоя ученица заперла ее в подвале.
- Что? Какая ученица? В каком подвале? Ты что, думаешь, я приказала запереть Уву Хендрикс в каком-то подвале?! И использовала для этого свою выпускницу?
До этого момента он, собственно, ничего такого не думал. А вот «выпускница» из уст Катрин насторожила. Он, кажется, не упоминал, что речь именно о выпускнице. Хотя это ничего не доказывает. Все не выпустившиеся воспитанницы Блэкхевена находятся под надзором. По мнению педагогического состава: сам-то Шон нередко видел в городе воровато оглядывающихся девиц, прячущих под плащами свертки с пирожками или глиняные бутыли домашнего сидра.
- Шон, я не в восторге, что эта девочка у тебя
