вчера посмотрела твой эфир. Весь вечер она что-то записывала в блокнот, а сегодня с утра заявила мне, что если я не куплю ей точно такую же форму для запекания, как у тебя в кадре, то я останусь без ужина.
Я выдохнул, откидываясь на подушку.
— Передайте супруге моё почтение. И скажите, что форма — это просто глина. Главное — руки.
— О нет, друг мой, с женщинами это так не работает, — усмехнулся Дода. — Придётся покупать. Но звоню я не только пожаловаться на семейный быт. Как там наш объект?
Тон его мгновенно сменился с дружеского на деловой. Этот переход мне нравился. С Додой было просто: есть деньги, есть сроки, есть результат. Никакой лишней лирики.
— Идём с опережением, — ответил я. — Вчера заезжал туда перед съёмками. Вентиляцию прочистили, старая банковская система оказалась надёжнее, чем мы думали. Там тяга такая, что, если открыть заслонку полностью, повара в вытяжку засосёт.
— А Кузьмич?
— Кузьмич ворчит, но делает. Я пообещал ему и бригаде премию, если сдадут чистовую отделку к двадцать пятому декабря.
В трубке повисла тишина, а потом раздался довольный смешок.
— Знаю. Этот хитрый жук мне уже звонил в семь утра. Пел тебе дифирамбы. Сказал: «Наконец-то нормальный мужик руководит, а не эти пиджаки с калькуляторами». Он готов там ночевать за такие деньги.
— Люди любят, когда их труд ценят, Максимилиан. А мне нужно открыться к Новому году. Праздники — это золотое время. Люди будут хотеть есть, пить и тратить деньги. Мы должны быть готовы принять этот поток.
— Одобряю, — коротко бросил Дода. — Бюджет на премии я подпишу. Если реально откроешь двери в декабре, я тебе ещё и личный бонус выпишу. Действуй, Игорь. Мы на тебя ставим.
Он отключился. Я посмотрел на телефон. Хорошее начало дня.
Не успел я положить смартфон, как экран снова загорелся. На этот раз фото звонящего заставило меня улыбнуться. Саша. Видимо, дядя передал эстафету. Или она мониторила статус сети и ждала, пока линия освободится.
— Привет, хакер, — ответил я, вставая и подходя к окну. Вид на серый Стрежнев не радовал, но голос в трубке компенсировал пейзаж.
— Значит, так, Белославов, — начала она без предисловий. Голос звучал сердито, но я слишком хорошо знал интонации женщин, чтобы понять: это игра. — С ведьмами мы, значит, по ресторанам гуляем? Достопримечательности смотрим? Крылышками их кормим с рук?
— У тебя шпионы повсюду? — я прижался лбом к холодному стеклу.
— У меня социалки есть, Игорь. А Зефирова любит выкладывать фотоотчёты. Я видела фото номера в отеле. И ресторана «Аура». Ты там устроил шоу покруче, чем на телевидении. «Ужин с ведьмой»… Звучит как название дешёвого романа.
— Это была деловая встреча, Саша. Вероника помогала нам с Лейлой. Ты же знаешь.
— Знаю, — фыркнула она. — Но главный технический директор твоей «Империи», между прочим, сидит в Зареченске, давится сухими бутербродами и работает с серверами, пока ты там развлекаешься. Где справедливость?
— Справедливость будет восстановлена, — я понизил голос, добавляя в него бархатных ноток. — Как только я вернусь, я украду тебя на весь вечер. Никаких камер, никаких серверов, никаких ведьм. Только ты, я и ужин.
— Да? — в её голосе проскользнуло сомнение, смешанное с интересом. — И что в меню? Снова крылышки из аптечных отбросов?
— Обижаешь. Меню будет куда интереснее. Я приготовлю для тебя кое-что особенное. То, чего не будет в эфире. Эксклюзив. Только для твоих глаз… и вкусовых рецепторов.
Саша помолчала пару секунд.
— Ловлю на слове, Белославов. И смотри, у меня все ходы записаны. Я этот разговор сохранила на отдельный сервер. Попробуй только не выполнить обещание — я тебе такой вирус в блендер запущу, что он начнёт майнить криптовалюту вместо того, чтобы взбивать крем.
— Боюсь-боюсь, — рассмеялся я. — Жди меня. Всё будет.
Разговор прервался. Я посмотрел на своё отражение в тёмном экране телефона. Усталый, с синяками под глазами, но довольный. Дела шли. Шестерёнки крутились. Алиевы пока молчали, Яровой взял паузу, Банк строился.
Оставалось только пережить ещё один эфир.
* * *
Вечер воскресенья в студии отличался от субботнего. Не было той истеричной суеты, беготни и криков. Атмосфера напоминала расслабленный выдох после долгого забега.
Мы сидели в монтажной — я, Света, Увалов, Валентин и Лейла. На столе дымились три огромные коробки с пиццей.
— Какая гадость, — прокомментировал я, откусывая кусок «Пепперони». — Тесто сладкое, как булка для чая, соус — чистый крахмал с красителем, а сыр… это вообще не сыр, а какой-то плавленый пластик.
— Игорь, заткнись и ешь, — беззлобно отозвалась Света, не отрывая взгляда от мониторов. — Другой доставки в это время всё равно нет.
— Я просто констатирую факт профессиональной деградации, — пробурчал я, но кусок доел. Голод — не тётка, даже если ты гурман.
На экранах началась заставка. Второй эпизод. «Османский чечевичный суп».
В отличие от вчерашнего «куриного боевика», этот выпуск мы монтировали в другом темпе. Камера двигалась плавно, свет был тёплым, обволакивающим.
На экране я и Лейла стояли за столом. Никакой агрессии, никакой борьбы.
— Чечевица, — говорил мой экранный двойник, пересыпая оранжевые зёрна из ладони в ладонь, — это золото бедняков. Она сытная, она честная. Ей не нужна магия, ей нужно только тепло и немного времени.
Я искоса глянул на настоящую Лейлу, сидевшую в углу на пуфике. Она смотрела на себя, не мигая. В её глазах читалось удивление. Она видела себя не как внучку мафии, не как шпионку или инструмент в чужих руках. Она видела красивую женщину, ведущую популярного шоу.
На губах Лейлы появилась робкая, почти детская улыбка.
— А я ничего, — тихо произнесла она, словно боясь, что её услышат.
— Ты отлично смотришься в кадре, — подтвердил Валентин, жуя зубочистку. — Камера тебя любит. У тебя фактура есть. Драма в глазах. Зритель такое обожает.
На экране мы уже разливали суп по тарелкам. Густой, золотисто-жёлтый, с красными каплями масла сверху. Пар поднимался к объективу. Я знал, что сейчас чувствуют зрители по ту сторону экранов. Голод. Но не жадный и звериный, а уютное желание тепла.
— И ничего лишнего, — произнёс экранный Игорь, поднимая ложку. — Только физика, химия и любовь.
Титры поползли вверх.
В монтажной повисла тишина. Увалов первым нарушил её, нервно постукивая пальцами по столу.
— Ну… — протянул он. — Неплохо. Картинка красивая. Но…
Он ткнул пальцем в планшет, где в реальном времени отображались графики.
— Рейтинги. Они ниже, чем вчера. Ненамного, процентов на семь, но ниже. Телефоны в колл-центре звонят, но не разрываются, как вчера. Нет того ажиотажа.
— Это провал? — спросила Лейла, и улыбка сползла с её лица.
— Семён Аркадьевич,
