прекратите панику, — жёстко оборвала его Света. Она встала и подошла к доске, на которой маркером были выписаны цифры.
— Это не провал. Это воскресный вечер. Люди готовятся к рабочей неделе, гладят рубашки, собирают детей в школу. Они не будут висеть на телефонах и орать от восторга.
Она обвела кружком одну цифру.
— Смотрите сюда. Удержание аудитории — девяносто процентов. Девяносто! Это значит, что никто не переключил канал во время эфира. Никто не ушёл смотреть новости или сериал про ментов. Они смотрели, как Игорь варит суп, от первой до последней минуты.
Света повернулась к нам, её глаза горели хищным огнём продюсера, почуявшего успех.
— Вчерашний эфир был взрывом. Хайпом. Мы привлекли внимание. А сегодняшний эфир сделал главное — он закрепил результат. Мы показали, что мы не однодневка. Мы входим в привычку. Мы становимся частью их быта.
— Стабильность, — кивнул Валентин. — Это дороже хайпа.
Увалов перестал барабанить пальцами и задумался, глядя на график.
— Удержание девяносто… — пробормотал он. — Хм. Ну, если подать это спонсорам как «лояльную аудиторию»… Может сработать.
Я доел корку от пиццы и вытер руки салфеткой.
— Семён Аркадьевич, вы когда-нибудь варили суп? — спросил я.
— Я? Нет, у меня для этого жена есть… и повар, — растерялся директор.
— Так вот. Курицу можно пожарить за двадцать минут на сильном огне. Будет дым, шкварчание, вкусно и быстро. А суп… Суп должен настояться. Ингредиенты должны пожениться. Ему нужно время.
Я поднялся с места.
— Вчера мы дали им жареного мяса. Сегодня — налили бульона для души. Поверьте мне, завтра с утра половина города побежит на рынок за красной чечевицей. А другая половина будет искать сушёную мяту.
* * *
Студия постепенно пустела. Техники сматывали провода, операторы чехлили камеры, а Валентин уже убежал монтировать тизеры для нового эфира. Лейла, уставшая, но счастливая, уехала к себе на такси, которое я ей вызвал.
Света сидела за режиссёрским пультом, прокручивая ленту комментариев на большом мониторе. Я стоял у неё за спиной, опираясь руками на спинку её кресла.
Экран пестрел сообщениями. Казалось, весь город решил высказаться по поводу супа из чечевицы. Но, к моему удивлению, обсуждали они совсем не специи и не время варки.
— Ты только посмотри на это, — хмыкнула Света, кликая мышкой. — «Вы видели, как он на неё смотрит? Это же чистый секс!».
Она прокрутила ниже.
— А вот ещё: «Лейла и Игорь — лучшая пара! Забудьте про суп, я следила за их руками! Когда он передал ей лимон, у меня мурашки по коже пошли. #ОгоньИЛёд».
Я пробежался глазами по тексту. Форум гудел. Люди, истосковавшиеся по искренним эмоциям на фоне пластмассовых улыбок имперского телевидения, сами додумывали то, чего не было. Они видели в нашем профессиональном взаимодействии страсть, драму и тайный роман.
— Это хорошо для рейтингов, — заметил я сухо. — Людям нужна сказка. Мы им её дали.
Света резко развернулась на кресле. В её глазах плескалось что-то тёмное и горячее. Она прикусила губу, посмотрев на меня снизу вверх. Это был взгляд женщины, которая видит, как её территорию пытаются захватить.
— Народ требует свадьбу в прямом эфире, Игорь, — её голос звучал с лёгкой хрипотцой. — Может, нам стоит… подыграть? Раз уж рейтинги того требуют. Или там и играть не надо?
Она откинулась на спинку, скрестив руки на груди.
— Света, прекрати, — я устало потёр переносицу. — Ты же знаешь, Лейла для меня — проект. Талантливая девушка, которую нужно спасти от собственной семьи и научить жить заново.
— Проекты бывают разными, — парировала она. — Иногда в проекты влюбляются.
Я обошёл кресло и присел на край стола, оказавшись с ней на одном уровне.
— Мы делаем шоу про еду, а не мелодраму.
Света вдруг встала. Она сделала шаг ко мне, оказавшись непозволительно близко. Настолько близко, что я мог разглядеть мелкие искорки в её глазах. Она плавно, по-кошачьи, опустилась на край стола рядом со мной. Её колено «случайно» коснулось моей ноги. Ткань её юбки зашуршала.
В студии повисла тишина, нарушаемая лишь гудением кулеров в системных блоках.
— Скажи честно, — прошептала она, наклоняясь ко мне. Её дыхание коснулось моей щеки. — Между вами только сценарий? Потому что я, как продюсер, должна знать… все риски.
Я посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент она не была «акулой пера» или железной леди. Она была просто женщиной, которая боялась потерять то, что считала своим.
— Света, — произнёс я твёрдо, не отводя взгляда. — Лейла — это мой партнёр по кадру. А ты…
Я сделал паузу. Её зрачки расширились.
— А ты — мой генерал медиа-войск. И ты прекрасно знаешь моё правило.
— Какое? — выдохнула она, подавшись вперёд.
— Я не сплю с подчинёнными, — я чуть улыбнулся уголком губ. — Но с генералами… Устав этого не запрещает.
Напряжение достигло пика. Света приоткрыла губы, её рука скользнула по столу к моей руке. Мы оба знали, что сейчас произойдёт. Ещё секунда, одно движение — и все профессиональные границы полетят к чертям.
БАБАХ!
Дверь в студию распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном.
Мы со Светой отшатнулись друг от друга, как школьники, застигнутые директором.
В проёме стояла баба Клава. Местная легенда клининга, гроза всех телевизионщиков и, пожалуй, единственный человек в здании, которого боялся даже Увалов. В руках она держала швабру, как боевое копьё, а рядом с ней громыхало жестяное ведро на колёсиках.
— Так! — гаркнула она басом, от которого задрожали мониторы. — Ноги поднимите, генералы! Устроили тут «Дом-5»!
Она с лязгом вкатила ведро в центр студии.
— У меня режимный объект! Полы сохнуть должны, а не ваши слюни тут капать! А ну брысь с мебели!
Романтика умерла мгновенно, сбитая грязной тряпкой реальности.
Света залилась краской, поправляя юбку и судорожно хватаясь за мышку компьютера. Я не выдержал и расхохотался. Это было так нелепо и так вовремя, что напряжение ушло, сменившись истерическим весельем.
— Клавдия Петровна, мы уже уходим, — выдавил я сквозь смех, поднимая руки в знак капитуляции. — Всё, сдаём позиции. Пол — это святое.
— То-то же, — буркнула уборщица, макая швабру в ведро. — Ходют тут, топчут, а потом рейтинги у них падают. От грязи всё!
Света, пытаясь вернуть себе профессиональный вид, уткнулась в монитор.
— Игорь, перестань ржать, — шикнула она, хотя уголки её губ тоже дрожали. — О, чёрт…
Её лицо вдруг изменилось. Смешинки исчезли, сменившись озабоченностью.
— Что там? — я подошёл ближе, стараясь не наступить на мокрый пол.
— Зубова вышла на тропу войны, — мрачно сообщила Света. — Смотри. Она запустила стрим десять минут назад.
Она развернула монитор ко мне.
На экране, в
