сквозь него был слышен прекрасно.
— Спи.
— А ты меня удержишь?
— Уроню — поймаю.
Мира невольно улыбнулась: это желтоглазое чудовище неисправимо.
— Спасибо! — тем не менее поблагодарила она, легла и с блаженством обняла драконью шею: тёплая, как печка, и приятно шелковистая. Чешуйки прилегали друг к другу очень тесно, их края были закруглёнными и гладкими. Если не видеть (а сейчас из-за темноты действительно видно не было), то кажется будто гладишь мозаику с искусно затёртыми швами. Однажды на рынке в Граде Мира любовалась созданными этим методом картинами и облицованными непрозрачным цветным стеклом статуэтками. Они переливались на солнце, играли световыми бликами и казались живыми.
— Не делай так…
Голос Роенгарра звучал странно хрипло, словно Мирослава случайно его придушила, пока бездумно ощупывала-наглаживала чешуйчатый рисунок. Девушка тут же выпрямилась, решив, что дракону стало неудобно, когда она навалилась вперёд.
— Больше не буду. Извини, — Мира успокаивающе провела ладонью по шее, будто оглаживая взбрыкнувшего из-за неуклюжести всадника коня.
— Глупая.
Девушка отдёрнула руку и несколько раз в наказание похлопала себя ею по лбу. Она не поняла, что сделала не так, но чувство вины всё равно испытала. Зато спать перехотелось, и всю оставшуюся дорогу Мира любовалась, как в предрассветных сумерках постепенно проявляется окружающий их мир. Иногда очень близко пролетали птицы. Дракона они не боялись, шарахались по большей части от всадницы, с любопытством протягивающей в их сторону руку. Небо тоже преображалось: светлело, наливалось красками, будто кто-то невидимый проводил по нему широкой кистью, макая её то в алый, то в розовый, то в золотой, а иногда смешивая оттенки между собой и брызгая на облака лиловым. Захватывающее зрелище. До дрожи.
Мирослава осознала, что испытывает к Роенгарру безмерную благодарность за подаренные полётом ощущения. Вот только как её выразить, чтобы снова не напортачить?
Они приземлились довольно далеко от города — на широкой просеке, оставленной лесорубами. Когда исчез «кокон», Мира поёжилась от моментально выстудившего одежду промозглого холода. После вчерашнего дождя трава и листва не успели просохнуть, под ногами то и дело хлюпало.
Роен подхватил с земли торбы, закинул на плечо и бодрым шагом двинулся в сторону города. Интересно огненному дракону хоть иногда бывает холодно? Впрочем, Мирослава тоже быстро согрелась, благодаря заданному темпу. Время от времени ей приходилось даже бежать, чтобы не отстать от длинноногого спутника.
Этот город оказался раза в три крупнее Залеска. Поскольку добрались они сюда ближе к полудню, на входе у них не то чтобы платы не потребовали, даже грамотки* показать не спросили. Людской поток, медленно текущий через высокие ворота, был настолько плотен, что сделать это, не создав огромный затор, было бы невозможно. Скорее всего стражники занимались досмотром в тёмное время суток, а сейчас просто приглядывали за порядком, придираясь лишь к самым подозрительным лицам.
— Здесь есть телепорт? — спросила Мира. Она на всякий случай держалась за рукав провожатого кончиками пальцев.
— Да.
Девушка вздохнула, наряду с облегчением испытывая беспокойство: волнительное путешествие благополучно заканчивалось, но тревожное будущее неумолимо становилось настоящим.
Когда они свернули на тихую улицу без толчеи, Мирослава остановилась и попросила:
— Давай хоть поедим напоследок.
Дракон обернулся и удивлённо глянул на внезапно приотставшую спутницу:
— Почему напоследок?
— Я имею в виду здесь. В Антарии. — Мира прищурилась. Она стояла против солнца. В его лучах рыжие волосы Роена искрились золотом.
Дракон поневоле привлекал к себе внимание прохожих, хотя одет был по-дорожному просто и поклажу нёс самостоятельно, чего знатные люди никогда не делали, по крайней мере при чужих глазах. Но Мира видела, как на него заглядывались девушки, женщины, да и мужчины смотрели с интересом: кто таков, чей будет. На постоялом дворе тоже без лишних слов за благородного господина приняли, в то время как Миру — за случайно заскочившую следом погреться нищенку.
Мирослава невольно притронулась тыльной стороной пальцев к губам.
Как он будет держать себя с нею там? На Закатных островах? Официально? Подчёркнуто вежливо? Она уже успела привыкнуть к их непринуждённому общению, даже к его обидной насмешливости.
— И потом я хочу привести себя в порядок перед тем, как…
— Нам надо спешить, — покачал головой Роен. — Ты сможешь всё это сделать в Иллиросе. Идём.
Дальше они шли без разговоров, и девушка в который уже раз поражалась, насколько хорошо Роенгарр знает её родину. Похоже, исходил вдоль и поперёк.
Они миновали узкий, дурно пахнущий переулок, насладились тенистой липовой аллеей, по которой под ручку неспешно прогуливались парочки, пересекли рынок, примыкающую к нему помойку и вышли на широкий бульвар, что привёл их к главной городской площади. Именно здесь в цокольном этаже ратуши располагался так называемый стабильный телепорт.
Мира с восхищением рассматривала белокаменное здание с высокой башней, увенчанной позолоченным куполом. По обеим сторонам крыльца стояли суровые с виду стражники в лёгких шлемах и тонких кольчугах мелкого плетения. Из-за их спин виднелись рукояти перекрещенных между собой клинков, в руках воины держали пики, украшенные пучками красных перьев.
— А нас туда пустят? — засомневалась Мира, спешно себя оглядывая. После мокрой лесной травы на сапоги налипла пыль и подсохла корочкой грязи. Мужская одежда на женщине тоже смотрелась подозрительно.
— Эти да. А дальше будем прорываться с боем, — серьёзно ответил Роен, поправляя на плече торбы, будто своё главное оружие.
Мирослава хоть и привыкла к его шуткам, на эту снова повелась:
— Правда⁈
Губы дракона тронула улыбка — редкая гостья в последнее время.
— За плату везде пустят, — с непонятной грустью произнёс он. — Не отставай.
И правда пустили. Сначала в просторную переднюю с мраморными колоннами и натёртым до зеркального блеска полом. Затем угодливо проводили вниз в комнату куда меньшего размера и более скромно обставленную.
— Добрый день, лаэрд, — с вежливым поклоном встретил их черноволосый мужчина средних лет с аккуратной бородкой, искусно прячущей под собой старый шрам.
Мира запоздало увидела, что волосы Роенгарра приобрели свой истинный цвет и зрачки глаз вытянулись, хотела предупреждающе ткнуть локтем в бок, но вдруг поняла, что никого, кроме неё, это не смущает.
— Посиди пока, — дракон кивнул в сторону широкой лавки с высокой спинкой, густо обитой чем-то мягким и обтянутой тёмно-зелёной бархатистой на ощупь тканью с печатным узором.
Девушка послушно отошла в указанном направлении, и, пока попутчик договаривался и оплачивал перенос, сидела тихо как мышка. В животе похолодело от тревожного предчувствия
