полу, зацепив его пальцами, когда отползала на четвереньках в сторону двери. Оглядевшись по сторонам, поняла, что его одежды тоже нет. Ну, не идти же голой!
Тихо поднялась и подошла к шкафу. Вдруг, там есть что-то подходящее из его вещей?
Открыла дверцу и замерла. Все мои вещи лежат там, где я их оставила, когда уходила. Так, словно я ненадолго выбежала из дома, чтобы потом вернуться.
Огляделась вокруг. Только сейчас заметила, что тут все лежит на своих старых местах. Моя недочитанная книга с закладкой, там, где я ее оставила, на столике. Журналы мод стопкой на тумбе у кровати. Даже расческа моя лежит на комоде, как всегда это было раньше.
Почему не убрал мои вещи? Ведь столько времени уже прошло.
Хватаю первое попавшееся платье и белье, быстро одеваюсь. Тихо выхожу из комнаты, прикрыв двери. Спускаюсь по лестнице и выхожу из дома. Моя машина стоит там, где я ее оставила. Забираюсь в салон, и, включив мотор, выезжаю через ворота, которые предусмотрительно передо мной открылись.
Два года назад.
Салонов красоты сегодня стало на один больше. Пятый по счету в ее сети начал свою работу сегодня утром. Она все просчитала, и очень волновалась перед открытием. Но все прошло гладко, и первые клиенты, привлеченные правильно продуманными акциями и скидками, не заставили себя ждать.
Вечером все разошлись по домам. Уже поздно, и Лера, закрыв помещение и выключив свет, уже тоже собиралась уходить. Остановилась у большого панорамного окна, на стекле которого со стороны улицы был написан график работы салона. В комнате было темно, и только свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, заливая комнату теплым неярким светом.
Чуть вздрогнула, когда сильные мужские руки обвили талию, притягивая к крепкому телу.
— Поздравляю, — прошептал Петя на ухо, лаская кожу дыханием.
— Ты не пришел на открытие, — сказала спокойно, как факт. Наверное, она должна была обидеться, но обиды не чувствовала, только раздражение, как и всегда в последнее время рядом с ним. Лера не пыталась разобраться в себе, и понять, откуда взялись эти чувства. Она злилась на него, не понимая, за что. И сегодня, когда не увидела его на открытии, выдохнула с облегчением.
— Был занят, — сказал, потеревшись щетиной о нежную кожу на щеке. — Поехали домой.
— Я не могу, мне нужно еще кое-что доделать, — попыталась отмахнуться от его предложения. В последнее время, она все чаще придумывала причину, чтобы задержаться в салоне. И все чаще он засыпал один, вымотанный очередной гонкой сумасшедшего дня.
— Доделаешь завтра, поехали, — не просьба. Приказ. Он всегда умел сказать так, что невозможно было ослушаться. И Лера сдалась, и не стала сопротивляться, когда он за руку повел ее к машине.
Они молча забрались в салон его роскошного мерседеса, так же молча доехали до особняка, все так же молча вышли из машины и зашли в дом. Лера думала о том разговоре, который запланировала давно, но на который никак не решалась. Петя думал о Лере, понимая, что в последнее время с ней что-то происходит. Она изменилась, и он не понимал, что случилось. Догадывался, что это как-то связано с тем, что беременности так и не случилось, несмотря на регулярные попытки зачать. Но боялся поднимать эту больную тему.
Поднялись по лестнице, в спальню на втором этаже. Она быстро закрылась в ванной, а когда вышла, так же быстро забралась в постель, укрывшись одеялом. Петя сидел в кресле и наблюдал за ней, как кот за мышью. Подобрался ближе, обнимая сзади за талию и притягивая к себе. Зарылся носом в волосы, шумно вдыхая такой родной запах. Как и всегда делал. Будто хотел убедиться, что она на месте, которое, несомненно, находится рядом с ним.
— Петя, а давай усыновим ребенка? — спросила внезапно, и он замер от неожиданности.
— Зачем нам это? — спросил, обдумав предложение. — Ты разве больше не хочешь своего родить?
Петя тоже хотел ребенка, в основном потому, что этого хотела Лера. Но воспитывать чужого ребенка он точно не хотел. Даже несмотря на давящее чувство вины по отношению к Лере, он был совсем не был готов принять чужого человека, как родного.
— Мы пытаемся так давно, — выдохнула она обреченно. — Пора признать, что этого, возможно, не случится никогда.
Лера долго не могла озвучить самый главный свой страх. И, хотя сама она постоянно гоняла у себя в голове эту мысль, произнести ее вслух означало принять полностью, как факт. А признавать свою ущербность, как женщины, ей было очень непросто.
— Давай возьмем в приюте ребенка, которого будем любить. — Тихо предложила Лера. Петя напрягся. — И он тоже будет нас любить, я уверена в этом. — Из нее полилось все то, что она так долго держала в себе, и на что Петя не знал, что ответить. — Ты только подумай, сколько детей одиноки, нуждаются в любви и заботе. И мы можем сделать так, чтобы на одного такого ребенка в мире стало меньше. Ведь мы сможем позаботиться о нем. Или о ней. Ты ведь можешь сделать так, чтобы на нас оформили опекунство? Мы вместе выберем, кого взять.
— Лер, — сказал тихо, не зная, как продолжить. Она замерла, замолкая. Ожидала, что он поддержит ее затею, но по его тону сразу поняла, что будет непросто убедить его. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это ведь чужой ребенок.
— Я понимаю. Ну и что? — сказала, повернувшись и глядя ему в глаза. — Мы будем любить его, как своего собственного.
Лера, у которой давно проснулся материнский инстинкт, говорила с полной уверенностью, что так и будет.
Но мужчина воспринимает это все иначе. Он и к своему ребенку привыкает постепенно, а часто ребенок может раздражать его, потому что любимая женщина, которая до появления ребенка уделяла ему все свое время, потом вдруг переключилась на маленький орущий комочек. А принять в качестве такого отвлекающего фактора чужого ребенка может далеко не каждый мужчина.
— Лер, а почему нельзя просто быть вдвоем? Так, как раньше? — спросил, вдруг, чуть раздраженно. — Нам же было всегда хорошо.
— Потому, что мы хотим ребенка. — Сказала уверенно Лера. Потом осеклась. — Или ты не хочешь уже?
— Хочу, — пробормотал Петя. — Но своего, а не чужого.
Лера отвернулась от него, отодвигаясь на край кровати. А он, почувствовав ее настроение, не стал придвигаться ближе, чтобы обнять, как делал это обычно.
Она так и не смогла уснуть в эту ночь, обдумывая их разговор, прокручивая в памяти его ответы и вспоминая тон, которым они были сказаны. Он не согласиться на
