усыновление, это было понятно, можно больше не предлагать. Но теперь она впервые задумалась о том, что будет, когда ему понадобится наследник, а она не сможет ему это дать. Сейчас они оба еще молоды, и время есть. Но однажды он станет задумываться, что когда-то нужно будет кому-то передать свою империю, которую он так долго и усердно выстраивал. И что будет тогда с ней, с Лерой?
Глава 11
«Отношения — как книга:
нужны годы, чтобы ее написать,
и секунды, чтобы сжечь».
Максим Горький
Петр.
Просыпаюсь, словно от резкого толчка в бок. Тут же вспоминаю эту ночь. И мне не нужно осматривать комнату, чтобы понять, что ее нет. Она ушла.
Я знал, что так будет. И вчера, когда убеждал себя в обратном, тоже знал. Чувствовал, что не готова вернуться.
Злость на нее, раздражение на себя. Мы договорились, я помню. Зачем приходить сюда и провоцировать?
Первый порыв — ехать к ней, вломиться в квартиру и вернуть ее в особняк. Потому что так правильно, ее место здесь, рядом со мной.
Быстро принимаю душ и одеваюсь.
Уже спустился по лестнице, уже вышел во двор, уже сел за руль. В кои то веки, без водителя, мне не нужны свидетели и посторонние. Я успел выехать за ворота, когда зазвонил мобильный.
— Да? — смахнув иконку ответа.
— У нас проблема со строительством коттеджного поселка, — Вертинский в своей манере, ни “здравствуйте”, ни “доброе утро”. — Приезжай срочно.
Отключаю телефон, сжав челюсти до противного скрипа. У меня совсем другие планы были на сегодня, но, видимо, даже после вчерашнего фиаско, выходной мне не светит. Поворачиваю в сторону стройки, жму на газ. И, уже подъезжая, понимаю, что проблема действительно есть.
Стройка окружена ментами, по территории носится Вертинский, махая какими-то бумагами, весь взмыленный и красный. Рабочие расслабленно курят в сторонке, не вникая в суть разборок.
— Что случилось? — спрашиваю Вертинского, который подбежал ко мне, как только увидел мою машину.
— На нас жалобу накатали, Петя, — нудит Вертинский, — директор детского дома, который находится рядом с участком. Мол, столбы электропередач мы не можем рядом с их зданиями ставить. У меня все разрешения есть, но она в суд обратилась, и теперь стройку остановили.
Дима проговорил все на одном дыхании, и теперь стоит молча. В другой день я бы посоветовал ему расслабиться, но тут проблема серьезная, сам вижу. А сейчас еще кто-то на телевидение позвонит, и станет совсем нехорошо. Такая слава, даже после проигранных выборов, мне совсем не на руку.
— И где этот детский дом? — спросил только.
— Вон там, — указал Дима направление. Надо же, я даже не знал, о его существовании до этого дня, меня просто не интересовали наши “соседи”.
— И как его зовут? — уточнит у запыхавшегося Димы.
— Кого?
— Директора.
— Ее, — поправил меня Вертинский. — Павлова Оксана Васильевна.
Запрыгнул в машину и поехал в сторону, которую указал мне мой помощник. Унылое здание детского дома с заброшенной спортивной площадкой рядом, нашел быстро. Тут, в самом деле, совсем близко.
Зашел во двор, а потом и в здание. Старое помещение, в котором ремонт последний раз делали во времена Союза, наверное, навевало унылое настроение. Но вопрос надо было решать, и, желательно, очень быстро.
— Здравствуйте, — обратился к пожилой женщине, которая усердно намывала полы в холле. — Где я могу найти Оксану Викторовну?
— Здрасьте, — ответила, выпрямляясь. — Да в кабинете она, вон там. — И женщина указала рукой направление.
Поблагодарил старушку, и пошел в указанном направлении. Дверь с табличкой “Директор” на ней нашлась за поворотом. Постучал вежливо, вламываться не стоит.
— Да — да, войдите. — Послышалось с той стороны. И я вошел в кабинет.
Оксана Викторовна оказалась женщиной лет тридцати пяти на вид. Крашеная блондинка с вздернутым носиком, она производила впечатление принципиального волевого человека. Я устало выдохнул, понимая, что передо мной устаревший экспонат — смесь надежд на светлое будущее и веры в идеалы. Понятно, почему с ней Вертинский не смог договориться. Он же напролом прет всегда, адвокаты, судьи, связи. А тут принципиально другой подход нужен. Но и к ней ключик подобрать можно. Только бы понять ее слабое место.
— Здравствуйте. Меня зовут Петр Торонин. — Представился я. И по ее надменно вздернутому подбородку сразу понял, что она знает кто я, и понимает, зачем и почему пришел.
— Здравствуйте.
— Как я понимаю, возникло недоразумение, — начал осторожно.
— Нет, недоразумение можно легко исправить. А вы творите беззаконие. — Выпалила она гневно. — А у тут ведь дети. Никому до них нет дела.
Понятно, все еще хуже, чем я предполагал. Принципы и амбиции — гремучий коктейль.
— Почему вы так решили? — Закинул удочку я.
— Ой, да все вы так говорите, когда нужно к выборам готовиться. А на самом деле, вам ведь все равно, что с этими детьми будет. Никому не нужны чужие дети. — Выпалила на одном дыхании, раздувая ноздри.
А она, оказывается, идейная. Неужели, в самом деле, для детей старается? Верит в их светлое будущее?
— Отчего же вы так? — спросил спокойно, усаживаясь на стул напротив нее. — Если вам помощь какая нужна, так и скажите. Ремонт сделать? Или площадку спортивную обустроить?
Я все время, пока говорил, наблюдаю за ее лицом. И эмоции на нем сменяются одна за другой. И хочет принять помощь, и сдавать позиций не хочет, гордость не дает. Но какая может быть гордость, когда с потолка штукатурка падает кусками? А это ведь дети, сама так сказала. Никто за язык не тянул.
— Любой вопрос мы можем решить, — продолжил я. — И для этого совсем необязательно привлекать посторонних.
— Здание давно нуждается в капитальном ремонте, — проговорила чуть слышно, опустив глаза. — И площадка спортивная детям нужна. Вы ведь знаете, сами видели, что финансирования из бюджета ни на что не хватает.
— Это можно решить очень быстро, — я уже понял, что с ней можно договориться, вопрос только в сроках. — Со следующей недели мы могли бы начать ремонт в здании. — И глаза ее заблестели. — Только заберите заявление, лишний шум нам ни к чему.
Она замерла, задумалась, потом кивнула. Приятно иметь дело с умными людьми.
Мы очень быстро договорились о том, когда поступят средства и о том, когда мои люди могут прийти, чтобы оценить фронт работ. Она тут же позвонила своему адвокату с просьбой отозвать иск. И я выходил из ее кабинета в приподнятом настроении.
Прошел по коридору, свернул за угол, обошел холл. Да, простой косметикой тут не обойтись. Остановился, осматривая грибок на стенах и потрескавшийся
