о последствиях, просто знала, что ему это нужно, чувствовала, как ему больно. Он не признается, не станет изливать душу. Таков он есть. Чтобы понять его, нужно уметь чувствовать этого мужчину. Потому что все его эмоции всегда за маской непроницаемости.
Закрываю штору и отхожу от окна. Сажусь на край дивана.
Сердце гулко стучит в груди, отбивает удары в висках, кажется, что оно отсчитывает секунды до того, как он вломится в мою квартиру. Я знаю, что так и будет. Я боюсь этого, и хочу одновременно. В животе спазм, в горле ком. Мои нервы на пределе, и вся я сейчас, как натянутая струна. И от стука в двери я подпрыгиваю, словно меня кто-то толкнул.
Тихо, стараясь не шуметь, подхожу к двери, заглядываю в глазок. Конечно, он стоит за дверью.
— Лера, я знаю, что ты дома. Открывай, — его голос с той стороны двери. — Я не уйду, пока мы не поговорим.
И я знаю, что, если понадобится, он будет ждать, хоть сутками. Но своего добьется. Потому, что Петя всегда такой. Целеустремленность — наше все.
Трясущимися от волнения руками отодвигаю задвижку замка в сторону, а потом открываю двери, пропуская его в комнату. Он захлопывает за собою дверь, опираясь на нее руками, по обе стороны от моей головы. Медленно поворачиваюсь к нему лицом, ударяясь о горящий взгляд черных глаз. Его губы тут же накрывают мои, нагло раскрывая мой рот и порабощая волю. По венам струится ток, дыхание сбилось, а сердце бьется в груди раненой птицей.
— Зачем ты убежала, глупая? — спрашивает хрипло, оторвавшись от моих губ.
Его голос резонирует во мне, его близость — как наркотик, окружающая его аура подавляет, заставляя подчиниться. Порочный круг, из которого не вырваться. Не хочется даже пытаться. Сколько бы времени ни прошло, я все так же его люблю.
— Зачем ты пришел? — спросила осипшим голосом. — Мы ведь договорились. Ты не должен был.
Во взгляде его промелькнула злость, всего на миг, привычно подавленная самоконтролем.
— Значит тебе можно приходить, а мне нет? Поиграть со мной решила?
Рука его сместилась мне на горло, ощутимо сдавив. Второй рукой он резко задрал подол платья, просунул пальцы в трусики, провел между складок. Мое тело тут же отозвалось на грубую ласку влагой между ног, как и всегда с ним. Несмотря на саднящую боль после ночного марафона, несмотря на слезы, которые душили изнутри, не проливаясь наружу. Не хочу, не могу. Потому что лучше оборвать этот узел сейчас, пока еще не поздно. Иначе потом, когда я стану не нужна, и он выбросит меня, наигравшись, будет намного больней. Ведь когда-то наступит такой момент, и ему надо будет выбирать. Конечно, он выберет свои амбиции, это ведь Петя. Он всегда покоряет вершину за вершину, таков уж он есть. А зачем ему на самой вершине бракованная женщина?
Хотела запротестовать, но вместо этого хрипло простонала ему в лицо. Его глаза, чернее ночи, сверкнули, рука погладила горло, потом переместилась к подбородку, большой палец провел по губам, грубо их сминая.
Я слышала его сбившееся дыхание, видела, как затуманивается взгляд, и сама сходила с ума вместе с ним. Как наваждение, как потоп, эту силу не остановить, нашу связь не разорвать в один миг. Снова наклонился, впиваясь в шею, больно захватывая кожу, оставляя следы, ну и пусть. Чуть приоткрыла рот и коснулась языком его пальца, он что-то прорычал в ответ. Обхватила губами его палец, чуть посасывая. Почувствовала, как рука его сильно надавливает на клитор, поглаживая и размазывая влагу. Громко вскрикнула, подаваясь вперед, почти насаживаясь на его руку. Он грязно выругался мне в шею, обхватил рукой кружево трусиков, с силой дернул, разрывая ткань. Краем сознания услышала, звук расстегивающихся брюк, шорох одежды. Он резко подхватил меня руками под ягодицы, опуская на свой член, вырывая стон из горла, отвечая хриплым рычанием, замирая на миг, чтобы прочувствовать этот момент. А потом, словно очнувшись, начал размашисто двигаться, вбиваясь резкими толчками, так, словно мы не виделись вечность.
Сознание уплывало все дальше, оголяя чувства. Ощущения, его толчки, наше сбившееся дыхание — все слилось воедино, я перестала анализировать, распадаясь на части. По телу пробежала дрожь, его сдавленный стон в ответ на мой протяжный. Мир перестал существовать, на миг или на вечность.
А потом мое сознание вернулось на землю. Разомкнула зажатые в кулак у него на макушке пальцы, освобождая его волосы. Не помню, как моя рука там оказалась, в какой момент.
— Лерка моя, — его сдавленный шепот у моего уха, разбавленный сбившимся дыханием. Слова сладко резонируют в груди, напоминая о днях нашей юности, когда мы были так беспечно влюблены.
Мужчина медленно опускает меня на пол, колени дрожат, и я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть. Он смотрит на меня, и я вижу, как проясняется взгляд, как меняется выражение лица, становясь привычно непроницаемым.
— Тебе лучше уйти, — говорю хрипло.
Он прикрывает глаза, шумно выдыхает через нос. Упирается лбом в мой лоб.
— Такая упрямая, — хрипит мне в лицо. — Какая же ты упрямая, Лерка, — едва слышно.
Отходит от меня, застегивает брюки. Быстро выходит из квартиры, хлопнув дверью.
Я все еще стою возле двери, оглушенная хлопком закрывшейся двери. Потом медленно подхожу к окну. Мой взгляд направлен на мужчину, который выходит из дома и садится за руль черного мерседеса. Жду, когда он тронется с места. Но он снова медлит. Наконец, у машины загораются габариты, а потом она плавно выезжает со двора. Сжимаю штору, чтобы не упасть от эмоций, которые навалились тяжелой плитой, вдавливая груз прошлого в плечи.
Он ушел, но он вернется. А мне будет еще сложнее его выгнать.
Год назад.
После того, как Лера ушла, в доме стало непривычно тихо. Этот дом и раньше был слишком огромным для них двоих, но теперь он был похож призрак, напоминая о днях, которые ушли. Раньше этот дом был наполнен смыслом, теперь же он оглушал пустотой.
Петя ходил по пустым комнатам, которые и раньше были пустыми, но только сейчас они опустели по-настоящему. Ему не верилось, что она ушла навсегда, он просто не мог в это поверить. Каждый вечер он ждал ее возвращения, но ее все не было. Казалось, еще день, и она войдет в двери, чтобы больше никогда не уходить. Но этого все не происходило.
Ему не составило труда узнать, где она купила квартиру. Казалось бы, так просто, приехать и забрать ее домой. Но его что-то останавливало. Гордость? Уязвленное
