новый мэр. Он же мой кредитор, который, как я втайне надеялась последние месяцы, успел забыть про мой долг, увлеченный новыми заботами.
Страх и отчаяние накрывают ледяной водой, заставляя вмиг закоченеть от ужаса. Я жду, что бывший криминальный авторитет сейчас напомнит мне о нашей сделке год назад. Но тот молчит. И только смотрит на Петю, который сейчас похож на каменное изваяние, испепеляющее взглядом вошедшего. Эти двое смотрят друг на друга с ненавистью, и решимостью удушить при первой возможности. Стальной взгляд против черного. Две разрушительные силы, готовые испепелить друг друга. И только сейчас, почувствовав энергетику, которая исходит от Пети, я задумалась — которого из этих двоих мне нужно по-настоящему бояться?
Максим Князев первым разрывает зрительный контакт, выходит из комнаты, закрыв за собой двери. Я облегченно выдыхаю. Петя все так же стоит, задумавшись о чем-то своем. Провожу рукой по его щеке, он вздрагивает, очнувшись от своих мыслей. Смотрит на меня, но не так, как всегда. Что-то другое сейчас в этом взгляде. Может быть, страх? Неужели, он чего-то может бояться? Быть того не может. С его властью и возможностями ему даже мэр ни по чем.
— Мой водитель отвезет тебя домой. Не спорь. — Сказал, как отрезал. Ледяным тоном, не терпящим возражений. Мое мнение не в счет.
Ловко берет меня под руку и быстро выводит через черный ход к мерседесу, который слишком хорошо мне знаком. Он заталкивает меня на заднее сидение и приказывает водителю отвезти меня домой. Не знаю, куда делся мой мозг, и главное, где гордость? Где упрямство? Но в тот миг, когда я увидела Князева на пороге, всю смелость как ветром сдуло. И теперь решение вернуться домой как можно скорее, кажется самым правильным из всех.
Машина плавно трогает, быстро движется по вечерним улицам. И уже через полчаса я стою в прихожей своей квартиры, подпирая спиной входную дверь, стараясь унять бешено бьющее сердце. Страх, волнение, недоумение — все слилось в одну рваную эмоцию, не давая успокоиться и рассуждать здраво.
Что это было, там в ресторане? Почему эти двое вели себя, как смертельные враги? И вроде бы, не сказали друг другу ни слова, но ощущение такое, будто этот момент изменил очень многое.
В понедельник я привычно в офисе. Разгребаю документы. Вернее, не так. Счета, счета, счета. Которые нужно оплачивать, а денег уже нет. Я знаю, что еще месяц смогу продержаться за счет своих запасов. А что дальше? А дальше все. Конец моим салонам и, так долго вынашиваемому плану стать крупнейшей сетью салонов красоты в регионе. Реальность такова, что денег нет. И в скором времени не будет. И когда я уже подумала о том, что хуже быть не может, на пороге офиса появляется огромная фигура мужчины в черном.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашиваю, помня о вежливости. Что не так просто в компании такой огромной груды мышц, присутствие которой в моем кабинете не предвещает ничего хорошего.
— Пришло время напомнить тебе про долг Князю, — его хриплый голос заставляет вздрогнуть, вспомнив о своем самом страшном кошмаре. По позвоночнику побежал холодок, ладони вмиг заледенели, а я продолжаю неотрывно следить за каждым движением этого громила, который вальяжно расселся в кресле напротив меня.
— Сейчас я не готова все вернуть, — отвечаю внезапно осипшим голосом.
— У тебя три дня, — бросает громила, поднимаясь с кресла и выходя из комнаты. Он не закрыл за собою двери, и я еще долго смотрю на его удаляющуюся фигуру, прикидывая сколько дней мне осталось жить.
Князь должников не отпускает, все это знают. И я, наивная, думала, что теперь, когда он подобрел на посту мэра, мой долг забудут? Да, я просчиталась, когда надеялась на успех своей инвестиции, не предугадав наступивший внезапно кризис. И я двойне просчиталась, малодушно рассчитывая, что один из самых влиятельных криминальных авторитетов страдает забывчивостью.
Сожалеть о своем решении взять кредит у Князя поздно. Рассчитывать, что смогу продать все, что у меня есть, за три дня, глупо. Не успею, это понятно. А значит, остается только один человек, который может мне помочь. И я понимаю, что он что-то захочет взамен. Раньше меня это пугало. А теперь просто нет выбора. И, промучившись бесплодными метаниями до вечера, я поехала в особняк.
Ворота привычно разъехались в сторону, стоило только моей машине оказаться в пределах обзора камер наблюдения. Стараясь не думать больше о последствиях, я заехала в знакомый и такой родной двор. Вышла из машины и быстро пошла к двери.
Я знаю, где искать. Спустя год, я все еще помню его распорядок дня, как свой собственный. Поэтому, не мешкая, иду в сторону кабинета.
Глава 15
«Хочешь луну? Только скажи.
И я живо заарканю ее для тебя».
«Эта замечательная жизнь» (1946).
Петр.
Ежегодное пафосное мероприятие, на которое мне всегда присылают приглашение, но только в этот раз я решил приехать. Потому, что знаю, что Лера бывает тут каждый год. А меня тянет к ней, как всегда.
Я заметил ее сразу. Первый порыв — вырвать отсюда, увести куда-то, где тихо, и где никого нет. Рядом с ней я не думаю, не анализирую. Мозг плавится, как пластилин, и главное — не наделать глупостей. А впрочем, какая кому разница? И все бы ничего, если бы вошедший внезапно в комнату человек, был не кто иной, как Максим, с*ка, Князев.
До этого момента никто в этой пафосной тусовке не знал о наших отношениях, и это берегло Леру от навязчивого внимания посторонних нам людей. Теперь же тот факт, что о нас знает Князев, меняло все. За Лерой автоматически приклеивался ярлык «Слабое место Петра Торонина», и вопрос лишь в том, когда наш «любимый» мэр достанет этот туз из рукава.
Мои размышления прерывает стук в двери.
— Кто там? — рявкаю, уверенный, что это кто-то из прислуги.
Лера. Здесь.
— Можно? — спрашивает тихо. Ей все можно. Она ведь знает. Знает же?
— Конечно, — киваю, чтобы входила. Почему она здесь? Неужели, соскучилась?
Она заходит, как всегда, красивая. По ее испуганному взгляду понимаю, что что-то случилось.
— Лер, что? — нетерпеливо. — Не томи.
— У меня проблемы, Петя. Серьезные. — Она не просто напугана, в ужасе. Это видно.
Какие еще проблемы? Когда она здесь, проблем нет.
Подхожу к ней, обнимаю за талию. Рукой провожу по щеке, приподнимаю лицо за подбородок. Ее испуг совсем не наигран, да и не пришла бы она просто так. Это так неправильно — видеть ее
