ложными дифирамбами, которые ему пели в краевом управлении, окончательно разочаровали.
— Светка, конечно, перегибает немного, — неуверенно произносит Паша, отлипнув, наконец от подоконника. — Потому что сама до сих пор в присутствии Кости хлопает ресницами вдвое чаще обычного, но он действительно тебе не подходит.
— Ты здесь недавно, и мы просто считаем своим долгом предупредить, — серьёзно добавляет Кирилл.
Захар отодвигает пластиковое блюдце с тортом и смотрит на меня с непривычной ему проницательностью:
— И хоть ты вся такая загадочная и мрачная, Малина, ты всё равно часть нашего коллектива. Мы о тебе заботимся.
Хорошо, что я уже доела пиццу, иначе подавилась бы в третий раз. Заботятся они. Лучше бы о работе думали, а не о моей несуществующей личной жизни. «Зря ты так, — тепло усмехается Ри. — Они же от чистого сердца. И это трогательно».
Не имея возможности ответить голосу сестры в собственной голове, я отвечаю мужчинам:
— Не было у меня ничего с Семёновым, нет и не планируется. И, если ты, Скворчонок, не собираешься праздновать своё звание два дня, как свадьбу, то собери посуду со стола — у меня допрос через сорок минут.
Не похоже, что коллеги поверили, но их мнение мало меня волнует. И к моменту появления в кабинете Ольги Разумовской — подруги погибшей Саши, ничто не напоминает о недавнем празднике. Посуда убрана, а аромат пиццы улетучился в открытое для проветривания окно.
— Мы договаривались встретиться с Сашей вечером, — рассказывает девушка, комкая в пальцах бумажную салфетку. — Хотели пошопиться и в кафе посидеть. Я звонила ей, но не дозвонилась.
Захар куда-то умчался. Перекочевал праздновать на кухню или в чужой кабинет. Так даже лучше. В отсутствии неугомонного соседа проще сосредоточиться. Набивая в бланке текст допроса, я стучу по клавишам, попутно уточняя:
— А такое бывало раньше? Саша могла не взять трубку или исчезнуть без предупреждения?
— Обычно нет, но я решила, что она могла уснуть, например. Думала, потом перезвонит, а утром мне Юлька рассказала…
После этого Ольга громко шмыгает носом и принимается утирать слёзы. Из её рассказа получается, что Саша пропала ещё вечером, а задушили её — утром. Где она провела ночь? А главное — с кем? Версию о сексуальном маньяке я отмела сразу — ни Рина, ни Саша, не были изнасилованы перед убийством. Их одежда была в порядке, а повреждения не свидетельствовали о чём-то специфическом. Дождавшись, пока свидетель придёт в себя, я продолжаю допрос:
— Ваша подруга была в отношениях с кем-нибудь?
— Они с Лёшкой целый год встречаются… встречались. Кажется, у них было серьёзно. По крайней мере, у неё к нему были чувства.
— А у него к ней? — Я тут же цепляюсь к сказанному, почуяв ниточку, за которую можно потянуть.
— Не знаю, — Разумовская пожимает плечами. — Саша ждала, что он хотя бы предложит ей жить вместе, но Лёша такой несерьёзный. Ему двадцать три всего. Может, ещё не нагулялся.
Двадцать три. А Саше — двадцать пять. Было. С высоты собственных двадцати восьми, Власова кажется мне несмышленой девчонкой. Судя по допросам, такой она и была: доверчивой, хрупкой и легкоранимой. Этим она напоминает Ринку. Очевидно, убийца посчитал так же.
Допрос затягивается на пару часов, а как только Разумовская, покидает кабинет, оставив после себя стойкий запах духов и полную корзину скомканных салфеток, я звоню Родионову:
— Можешь найти мне контакт Алексея Мартыненко? С ним встречалась Саша Власова. Наверное, он есть у родителей, но я не хочу лишний раз беспокоить их до похорон…
— Алин, а ты не могла бы запросить эти сведения поручением? — сконфуженно интересуется Тимофей.
— Дай угадаю: и передать это поручение Семёнову, чтобы он уже отписал тебе? — Я заказываю глаза. — Нет, не могла бы! Найди мне пожалуйста номер Мартыненко сейчас, а Семёнов просто об этом не узнает, идёт?
Родионов театрально вздыхает в трубку:
— Если меня уволят…
— Никто тебя не уволит, Тим, — перебиваю я. — Не забудь скинуть номер. Я жду.
После этого я кладу трубку и действительно жду, коротая время за просмотром видеозаписей. Камеры на придомовом магазине с места убийства Саши Власовой не запечатлели ничего интересного. Вечерняя выгрузка товара. Пара ночных прохожих. Несколько собаководов на рассвете — настолько сонных, что неясно кто кого выгуливает. Я проматываю кадры несколько раз, но ничего, указывающего на убийцу не нахожу. Возможно, он знал, где именно расположены камеры и прошел в слепых зонах, а возможно случайно не попал в обзор.
— Так, с меня, пожалуй, хватит, — Скворцов решительно поднимается из-за стола. — Я домой. Докинуть тебя по пути, Малина?
На часах полдесятого — время детское, но неделя выдалась непростая. Сейчас бы испечь то вчерашнее печенье, запить теплым молоком и лечь спать пораньше. Поэтому я соглашаюсь на предложение Захара и через пятнадцать минут уже вхожу в подъезд. Повезло, что сосед по кабинету подвёз меня к самому дому — я даже замерзнуть не успела. Сегодня пятница и на работу завтра можно прийти попозже. Настроение от этого беспричинно хорошее.
Я даже не придаю значения тому, что на лестничной площадке не горит свет, и наощупь вставляю в замочную скважину ключ. Но когда щелкаю выключателем в прихожей, электрощиток внезапно вспыхивает искрами. С треском оранжевые огоньки тут же гаснут, снова погружая коридор в темноту. Но в тот миг, когда яркая вспышка осветила квартиру, я успела заметить, что моя проблема — вовсе не пожар, а потоп.
«Даже не ясно, что из этого лучше», — задумчиво произносит Ри, но она — оптимистка, а мне кажется, что «лучше» следует заменить на «хуже».
Натяжной потолок гостиной свисает сталактитами так низко, что до него можно дотянуться рукой. Я даже слышу, как где-то шумит вода. Не рискуя больше включать свет, поднимаюсь по лестнице к соседям сверху, но на требовательный стук никто не отвечает. Чертыхнувшись, звоню хозяйке своей съемной квартиры — её телефон недоступен. Хорошее настроение исчезает без следа.
У меня ведь в этом городе не то что друзей — даже знакомых нет. Приходится впервые написать в домовой чат, чтобы выяснить, что собственник квартиры над моей вообще живет за границей и ключей ни у кого нет.
«Да уж, — резюмирует голос сестры. — Нужно звонить в управляющую компанию, электрику и потолочникам, как минимум».
— Нужно, — соглашаюсь я с удивительным для сложившейся ситуации спокойствием. —
