Покидая церковь, Фьора почувствовала, что душа ее очистилась. Теперь можно спокойно ожидать появления на свет малыша. Она доверила его судьбу святому Мартену и была совершенно уверена, что ребенок вырастет теперь красивым, сильным и великолепным. Она раздала немало милостыни нищим, которые принялись славить ее милосердие. Ей приятно было слышать, как они благословляли ее и желали ей благополучного разрешения.
Взяв Леонарду под руку, Фьора задержалась на мгновение, наблюдая за грациозными движениями канатоходца. Юноша был совсем еще молод, гибок, улыбчив и в своем пестром костюме похож на пламя, метавшееся в воздухе по мановению рук невидимого волшебника.
— Если вы хотите сделать покупки, то нам следует немного поторопиться, — посоветовала Леонарда. — Давайте найдем Флорана.
Приблизившись к тому месту, где они оставили мулов, женщины увидели, что молодой человек беседует с каким-то незнакомцем. В этом не было ничего странного. Однако внешность собеседника Флорана была настолько необычна, что притягивала к себе внимание. Он был высок, худощав и даже костляв. Его лицо с бронзовым загаром носило следы от ножевых ранений, а черные глаза выдавали в нем выходца из Средиземноморья. Он был одет как зажиточный купец, но его странная привычка все время держать руку у пояса, как будто он искал там эфес шпаги, поразила Фьору.
Завидев, что они приближаются, странный незнакомец отвесил обеим женщинам глубокий поклон, непринужденно помахал Флорану на прощание рукой и затерялся в толпе.
— Кто этот человек? — спросила молодая женщина.
— Один купец. Он приехал, чтобы закупить здесь шелка. Но самое удивительное, донна Фьора, то, что он ваш соотечественник.
— Значит, он флорентиец? По-моему, я его раньше никогда не видела, иначе вспомнила бы!
— Нет, он не из Флоренции, он из другого города, забыл, как его название. Не спрашивайте больше меня о нем, я плохо его понял и не смогу вам ничего толком объяснить…
— Это интересно, — насмешливо произнесла Леонарда. — Можете ли вы, по крайней мере, сказать нам, чего же он хотел?
— Да. Ему понравились наши мулы, и он пожелал приобрести одного из них, чтобы заменить своего, павшего в дороге от болезни. Вы, конечно, догадываетесь, что я наотрез отказался.
Вот почему он удалился, как только вы подошли. Без сомнения, он не хотел быть назойливым.
— Это говорит о его удивительной деликатности, — произнесла Леонарда. — Это любопытно, но, по-моему, у него вид отнюдь не щепетильного человека.
Фьора ничего не сказала. Ей не понравилось, как незнакомец посмотрел на нее. Его взгляд ничуть не был похож на те, что она привыкла встречать у других мужчин. В нем не было ни восхищения, ни страсти, а только холодная жестокость и выражение торжества, от которых у нее по спине прошла дрожь. Чувство было такое, как будто, выйдя из мира света, она неожиданно очутилась на краю пропасти, по дну которой ползали какие-то непонятные твари.
— Вы так побледнели! — заметила вдруг обеспокоенно Леонарда. — Может, вернемся обратно?
— Нет-нет, все хорошо! Я не хочу уезжать, не купив того, что мне нужно.
Под теплыми лучами солнца и в атмосфере общего веселья тягостное впечатление от этой встречи постепенно рассеялось.
Над городом несся ликующий перезвон колоколов, наполняя сердце радостью. Вскоре все давешние переживания показались Фьоре не более чем проявлением ее излишней чувствительности.
Она окончательно успокоилась и была весела, когда они направились по большой улице, пересекавшей весь город с востока на запад, чтобы от ворот Билло, называемых иначе Орлеанскими, попасть к воротам Ла-Риш.
Жизнь улицы всегда увлекательна — не только в праздники, но и в будни. Почти повсюду сносят старые постройки и возводят новые. Нередко можно видеть красивый кирпичный дом с новым коньком на крыше, с открытым внизу магазинчиком и с садом во внутреннем дворике, а по соседству с ним пустырь или жалкий домишко, до которого не добралась еще мотыга рабочего.
Король Людовик, любивший этот город гораздо сильнее, чем свою столицу, не переставал заботиться о нем. Он хотел видеть его богатым и могущественным, застроенным роскошными домами, чтобы ни один другой город не мог с ним сравниться.
Именно он основал в Type фабрики шелковых тканей, золотой и серебряной парчи, известность которых перешагнула границы графства. Он возвел на берегах Луары за высокими стенами несколько гаваней, деятельность которых не прекращалась ни днем ни ночью. В поисках шелка-сырца, единственным поставщиком которого еще совсем недавно была Флоренция, французским торговым судам приходилось теперь добираться до Востока. И если поначалу туренские буржуа были настроены против присутствия в городе выписанных из-за Альп мастеровых, то вскоре они осознали правоту своего короля, который благодаря присущей ему дальновидности всегда умел опережать события и использовать их себе во благо.
Фьора, которой как-то не приходило в голову, что процветающий купеческий Тур успешно конкурирует с городом ее детства, захотела заглянуть к мэтру Гвину де Борду, у которого всегда можно было приобрести самую красивую тафту и плотную шелковую ткань «фай», получившую известность как «гроде-Тур». Его небольшой магазинчик с навощенными, отделанными темной обшивкой стенами и шкафами, заполненными всякими диковинами, радовал своей элегантностью. Фьора обнаружила здесь хороший вкус и учтивые манеры, напомнившие ей о магазинах, в которых она бывала прежде.
Ей захотелось купить новое платье, ведь она скоро снова обретет свою прежнюю стройную фигуру. Кроме того, Фьора приобрела несколько локтей тафты темно-кораллового цвета, выбрала бархат цвета сливы для Леонарды, а также очень милое тонкое темно-синее сукно для Перонеллы. Флоран водрузил все ее покупки на своего мула, и они направились по улице, ведущей к замку. Она заканчивалась огромным мостом через Луару, который подступал к предместью Сен-Сенфорьен. Здесь располагался трактир, известный своими пирогами со щукой. Фьора, как это часто теперь с ней случалось, сильно проголодалась, и поэтому вся компания остановилась в беседке, увитой виноградом, по соседству с этим заведением, намереваясь подкрепить здесь силы будущей матери.
Местечко было очаровательным и казалось тихим островком в море всеобщего оживления и веселья. Сквозь ветви лозы с уже поспевшим виноградом виднелись высокие караульные башни и позолоченные флюгеры замка, а также шпиль часовни, где Людовик XI венчался с Шарлоттой Савойской и где сочетались браком его родители. Карл VII и Мария Анжуйская. Несмотря на эти знаменательные события, король был гораздо сильнее привязан к замку Ле-Плесси, предпочитая его этой элегантной крепости.
