обедом? — проворчала королева, но это её ворчание произвело совершенно обратный эффект.
Потому что Лэрик немедленно выдал загробным голосом:
— А у меня в супе замшелые кости Дарлонга!
И Глейза тут же подхватила, откусив гренку:
— А это отвалившееся ухо Дарлонга!
Рошер, бедняга, уже просто под стол сполз и стонал, а Ильсора попискивала в салфетку.
— Вон отсюда! — рявкнула королева.
И мы выскочили в коридор, хохоча — я всем телом и Даром чувствовал звёздный туман благодати, совершенно чистой, к которому примешивалась чуть-чуть другая благодать Ильсоры, как золотистые солнечные лучи.
— С нами малютка, — сказал Рошер, когда мы чуть успокоились. — Хорошо.
— А это ты сочинил или правда? — спросила Ильсора, ещё улыбаясь.
— Почти правда, — сказал я. — Легче, ребята?
— Отлично, — сказал Лэрик. — Практически как неприличная песенка.
— Пойдёмте к нам в купе, — сказала Глейза. — Ты с нами, малютка?
Ильсора тряхнула головой и кивнула. Решительно.
— Плохо только, что они почти ничего не съели, — сказал Рошер по дороге.
— Ты ж видишь, — сказал я, — они не могут. Чуть попозже добудем им.
И он кивнул понимающе. А Ильсора вела себя непривычно тихо — и взгляд у неё был… скорее внутрь, чем вокруг.
Глава 6
Вот тут-то мы и познакомились с планом Рошера во всей полноте.
— Если ночью каким-то образом сойти с поезда, — говорил Рошер, — где-нибудь здесь, — и тыкал в карту, — то можно добраться до моря. А там мы могли бы арендовать хоть рыбацкое судёнышко. Ну вот, смотрите: за неделю… ну, ладно, ну дней за десять — были бы дома…
— Вы с ума сошли, да? — спросила Ильсора, дослушав. — Ночью с поезда прыгать, ноги себе переломать, ага. Потом — одни, без охраны, в Заозерье этом… Если вас просто ограбят и убьют нищие мужики, я буду считать, что вам очень повезло. Главное — зачем? Зачем такой ненормальный риск?
— Может оказаться, что мы приедем прямо в пасть, — сказала Глейза.
— Дядя Гетвуд никому не даст нас обижать, — сказала Ильсора. — Даже если там есть какие-то упыри, им не обломится.
— А Рэнг? — спросил Лэрик. — Глейза замужем, а ты-то нет…
— А я ещё маленькая, — хмыкнула Ильсора. — Мне пятнадцать только в Новогодье исполнится, кто меня замуж возьмёт, ерунда! А чтоб Рэнг не лез, я буду с Валиеном ходить под ручку, — и хихикнула. — Может, Валиен на мне что-нибудь нарисует, чтоб никто не приставал. Ты умеешь, а?
— Чтобы смотря кто не приставал, — сказал я. — Чтоб демоны не приставали — запросто. А вот чтоб люди…
Ильсора сморщила нос и махнула рукой.
— С людьми я и сама разберусь! Думаешь, я кузену в нос не двину? Да запросто, подумаешь!
— Очень хочешь на море? — спросила Глейза грустно.
— Очень! — Ильсора мечтательно улыбнулась. — Ну почему всегда какие-то ссоры, сложности… я просто люблю Золотой мыс! И всё! И дядя меня любит больше, чем отец. Всегда так рад мне… не знаю, отчего вы дичитесь. Кузен, конечно, упырь, прямо удивительно в кого пошёл, но дядя и тётя-то — нет! Тётя тоже меня любит очень сильно. Вы же ничего не знаете, вечно где-то бродите…
— Тётка Лигна — прелесть какая дурочка, — сказал Лэрик.
— Вовсе не дурочка, — обиделась Ильсора. — Самый умный нашёлся… Тётя мне показывала гардеробную, где хранятся древние костюмы… предков… так интересно! Она мне диадемы средневековых принцесс разрешала примерять! Она добрая и весёлая!
Я слушал, как она болтает, и думал, что, быть может, всё не так жутко, как мы уже успели себе вообразить. В конце концов, Ильсоре просто приснился жуткий сон… Лэрику снились кошмары… но Глейзе-то — нет… Может, там, в Заозерье, есть какой-нибудь гад, ведьмак, который не любит Лэрика и которому хотелось поглядеть на Ильсору нагишом? Ричард считает, что там злые вампиры… а вампиры как раз умеют заглядывать в сны, сам Ричард тоже умеет…
— Я, конечно, маме не скажу, — сказала Ильсора. — Вы сегодня прямо-таки лапочки… Но я думаю, что это самоубийственная дурость — с поезда прыгать.
— Так-то опасно, да, — сказал Рошер. — И за девушек действительно очень страшно. Вдруг Глейза ушибётся…
— Я не ушибусь, — сказала Глейза.
Она сидела, привалившись к Рошеру плечом. Теперь всё время к нему прикасалась, а взгляд у Рошера не плыл, оставался ясным и мрачным.
— Старшая не ушибётся, — сказал Лэрик. — Она прыгает, как блоха. Лучше меня.
— Дайте ему подзатыльник кто-нибудь, — попросила Глейза.
— Правда глаза колет…
Мы тыкались и пересмеивались, но тревога саднила, как небольшая, но открытая ранка. Мы всё время возвращались к идее побега… а я никак не мог отвязаться от мысли, что таки да, не надо прыгать ночью с поезда, это очень опасно, не надо идти ночью по чужой стране — это ещё опаснее…
Ильсора как-то так сделала, что остаться начало казаться безопаснее, чем сбежать.
Как ни крути, всё равно выходило, что в Заозерье безопаснее, чем дома.
Домой мы вернёмся рано или поздно. А в Заозерье… ну вдруг удастся хоть чуть-чуть пожить спокойно?
А Ильсора так с нами и осталась, пригрелась. Как будто и она старших меньше бесила теперь, и они её меньше бесили… Полного взаимопонимания не выходило пока, но тепло уже помаленьку получалось. И ужин у нас вышел забавный: я решил показывать щиты от яда. Получилось: яда, конечно, не нашёл, зато ужасно насмешил королеву.
— Валиен, тебе надо было родиться в глубокой древности, — говорила она весело. — Некромантия, алхимия… чтобы ты в чёрной мантии — за троном средневекового владыки, состарившегося в злодеяниях…
Я кивал и улыбался. И думал: Сэдрик во сне учил меня рисовать щит от яда. Именно этот. Я рисовал — и вдруг резко вспомнил.
Неужели это вправду был дух Сэдрика? Фантастика… да нет, так не может быть. Но роза именно и определённо та.
А королева Вирелла — странная тётка. Дёрганая, но отходчивая. Рошер прав: не самая злая. Если её никто специально не накручивает, с ней даже ладить можно.
Вот с родителями Рошера, видимо, совсем нельзя. Хотя…
В последнее время я стал во многом сомневаться.
А Ильсора ушла только когда совсем стемнело. Она по вечерам читала вслух романы для королевы, это королева любила и сама Ильсора, видимо, тоже. А мы как-то успокоились, выдохнули… может, просто устали…
Рошер звал всех играть в три глазка, но Глейза отказалась, тоже устроилась почитать роман, а я хотел ещё позубрить из тетрадей Сэдрика. И в итоге у нас вышел очень тихий и
