— помогаю. Нет — позволь себе удалиться, леди Ильсора. Я устал уже.
Ильсора горестно вздохнула. Она была красивая на диво. Сейчас, уставшая и испуганная — как-то особенно красивая. Но её благодати я почти не чувствовал. Она еле тлела, как уголёк под пеплом, не сияла и не грела.
Но я не верил, что она совсем в беде. Никто ничего не смог бы из неё утянуть, пока в вагоне был Ричард. Если бы Ричарда не было — может, я бы и не жал так на принцессу… но сейчас мне казалось, что она слона из мухи раздувает.
— Ладно, — сказала Ильсора таким тоном, будто прямо заставила себя сказать. — Какие условия?
— Во-первых, говоришь совершенно честно, — сказал я. — Полную правду, всю правду. Во-вторых, прекращаешь меня ловить и не лезешь на ссору с сестрой и братом. И Рошера не мучаешь. Пойми: я не могу помогать человеку, который ведёт себя как враг.
— Как враг⁈ — возмутилась она. Даже искренне, по-моему.
— Ты людям больно делаешь, — сказал я. — Друзья так обычно себя не ведут.
Ильсора задумалась. Поезд выехал из тоннеля на свет — и сразу стало светлее: небо уже начинало сереть. Рассветало.
— Я хотел немного поспать, — сказал я. — Решай, пожалуйста. Или уходи.
Ильсора выдохнула.
— Хорошо, — сказала она тоном «очень плохо». — Полную правду, — и вдруг сбилась на слёзы. — Мне очень страшно! Это было не как сон! И мне кажется, ты и так всё знаешь!
Я пожал плечами.
— Точно не всё, пока не расскажешь. Только догадываюсь.
— Я сразу проснулась, — сказала Ильсора. — Очень-очень-очень короткий сон. Но дико страшно… и… говорить очень тяжело.
— Не тяни, леди Ильсора, — сказал я. — Пока не узнаю, помочь не смогу.
— Я была в каком-то круглом зале, — сказала Ильсора. — С колоннами и куполом. И я была… привязана… за руки и за ноги… вернее, прикована, да, прикована, цепями к двум колоннам, — и тронула себя за запястье. — Тут были такие… кандалы… и на ногах… и всё. Вот так, — и подняла руки, показывая, как была прикована. Крестом. Раскинув руки и, наверное, ноги тоже. — И никакой… одежды. А передо мной стояли… эти… без лиц.
— Как без лиц? — спросил я.
Что-то впрямь страшное в этом всё-таки было.
— Головы — как из дыма, — сказала Ильсора. — Но они разговаривали. Один сказал: «Хорошо, пусть», голос был мерзкий, ужасно мерзкий… а второй: «Бездна, он смотрит!» — испуганно. И всё. Я проснулась. Сердце так колотилось… вот так, — и она показала сжатым кулаком как. — Мне никогда в жизни не было так страшно.
— Это не я смотрел, леди Ильсора, — сказал я. — Клянусь.
Она немного разжалась. Расслабилась чуть-чуть. Но тут же насторожилась снова:
— А кто?
— Не важно, — сказал я. — Не от мира сего, в общем. И он точно ничего плохого не сделает. Он, я думаю, их… ну… выгнал из твоего сна.
— Насовсем? — спросила Ильсора с надеждой.
— На этот раз, — сказал я. — Но знаешь, это очень хорошо, что ты мне всё рассказала. Потому что теперь я точно знаю, что делать. И помочь могу. Я не всё могу, но это могу. Ты только… в общем, это, наверное, довольно неприятно выглядит, но ты не пугайся. Это хорошее средство, оно точно поможет.
— Что нужно сделать? — спросила Ильсора. Совершенно нормальным тоном уже.
Я подумал.
— На руке ты, наверное, сотрёшь сразу, — сказал я. — А на лице очень видно… Знаешь, развяжи, пожалуйста, воротник… вот досюда… — и ладонью показал, докуда. Прямо под горлом, но так, чтобы закрывала одежда. — Я тебе нарисую щит. Если сейчас заснёшь, он тебя защитит. А до вечера он, наверное, сотрётся, но мы снова нарисуем.
— Вот как… — задумчиво сказала Ильсора. То ли сомневалась, то ли что, но воротник развязала.
И перепугалась, когда я достал скальпель, но промолчала. А когда я ладонь резал, впала в панику просто. Сидела, оцепенев, пока я рисовал щит от взглядов из-за Межи и прочих мест — как на Лэрике. А когда я свёл звёздочку, и она зажглась — Ильсора поразилась до глубины души.
— Тепло…
Хотела потрогать, я её руку остановил.
— Размажешь. Пусть засохнет.
Она руку не выдернула — и я почувствовал, как её наполняет свет. Не такая искристая благодать, звёздный туман, как у Глейзы, а золотистое сияние, вроде света электрической свечки. Тёплое и яркое. Наверное, меня должно было повести — но вообще никак и нигде. Я просто убедился, что щит работает, и сам убрал руку.
— Вот ты какой… — сказала Ильсора.
— Ну да, — сказал я. — Некромант.
— И ты всё понял, да? Кто это был?
— Отчасти, — сказал я. Почти правду. — Тебе действительно нужна защита. Тебя нужно прикрывать. Это серьёзно. Но ты должна понять: я прикрываю только если ты не мешаешь. Иначе просто не получится.
Ильсора кивнула. Молча.
— А ещё, — сказал я, — твои брат и сестра вот такое всё видят чуть не каждую ночь. А ты спокойно живёшь. Попробуй понять и это.
Ильсора отвернулась. Так и молчала.
— Что-то случилось и изменилось, — сказал я. — Теперь ты тоже под ударом. Поэтому — выбирай: или ты с нами, или ты одна.
— Я пойду, — сказала Ильсора.
— Не бойся спать, — сказал я. — Звезда тебя прикроет.
Она чуть задержалась в дверях. Может, хотела сказать спасибо или ещё что-то сказать, но промолчала. Ушла к себе, тихо. А я убрал скальпель в ножны и вдруг почувствовал, как сильно хочу спать.
Я еле дошёл до дивана. Как лёг — уже не помню вообще.
Глава 5
А проснулся — сначала понять не мог, как сюда попал. Купе-то — Лэрика! И я на диване, под пледом, солнце невероятное, всё купе — насквозь в солнечных лучах, на столике — еда какая-то, прикрытая серебряной крышкой с ручкой, чтоб не обветривалась. И моя компания потихоньку играет в уголке в три глазка, чтобы меня не разбудить.
Я сел — и вспомнил.
А они обрадовались, что я проснулся, бросили карты и пришли.
— Видишь, всё в порядке, — сказал Лэрик. — Ты зря беспокоился.
— Прости, — сказал я. — Наверное, не надо было тебя будить. Но меня что-то как дёрнуло! Ричард-то ушёл, ты один…
— Представляете, — весело сказал Лэрик, — просыпаюсь оттого, что Валиен меня за плечи трясёт. И почти спит на ходу. И спрашивает, как привидение в опере: «Ты жив?»
И
