пожимает.
— Рад видеть, — говорит, и голос у него цементный.
— Надолго? — Коул пробует границы.
Я уже третья сиська в этом мужском диалоге. Пора сматываться, пока меня не залило тестостероном.
— Вы тут болтайте, — бросаю, — от души. На годы. Я к родителям на кухню.
Отстраняюсь. Но Коул ловит меня, целует в висок:
— Скоро подойду.
Киваю. Не смотрю ни на кого. Словно глохну. Слепну. Паника подкатывает к горлу.
Ну уж нет. К прошлым настройкам не вернусь.
Беру себя в руки. Врубаю полную скорость.
Поднимаю глаза — и сразу цепляюсь взглядом за Люка.
Он — мой собственный двигатель прогресса, грёбаный несуществующий элемент из таблицы Менделеева — пялится на меня дерзко, почти дружески, даже подмигивает. И тогда я хватаю за хвост эту энергию, что бушует во мне такую заряженную, наэлектризованную, ускоренную до скорости света. Чёртов ускоритель частиц в груди — лупит и лупит, будто хочет разнести меня на атомы.
Я всегда, всегда чувствовала к нему что-то. Но тихо. Приглушённо. Сейчас же всё иначе. Я умножаю это чувство на ненависть, добавляю щепотку предательства и подаю с десертом под названием: «Пошёл ты, предатель».
Поворачиваюсь к Коулу. Улыбаюсь. Последний раз сжимаю его руку и медленно отхожу назад.
На ходу уже планирую, как вкатить Дине за то, что натворила.
Хотя… она тут ни при чём.
Глава 21
Бегу. Ну, ладно не совсем бегу. Быстрым шагом пересекаю лужайку, будто скорость может смыть всё, что застряло в голове.
Казалось бы, даже такая нагрузка должна хоть немного перезагрузить меня. Снять напряжение в плечах, убрать дрожь в пальцах, выключить мысли. Особенно глупые мысли.
Они там… О чём они говорят? Обо мне? Зачем? А если не обо мне, то о чём?
Но нет. Нифига не помогает. Никак. Вообще.
Останавливаюсь резко прямо у порога. Лира выходит из дома в тот самый момент, когда я уже тянусь к ручке, чтобы юркнуть внутрь. Ещё секунда, и я стукнула бы её дверью. Но, к счастью, она не замечает моего растерянного вида, хоть мы и смотрим друг на друга в упор. Лира переводит взгляд за моё плечо, брови сходятся на переносице.
Отсюда никого не видно. Но её, похоже, это не волнует. У неё рентгеновское зрение — парней видит сквозь стены.
— А там есть вероятность, что кто-то кого-то убьёт?
— А зачем? — отвечаю полушёпотом. Голос срывается. Прокашливаюсь.
Сильнее сжимаю ручку двери. боль в ладони отвлекает. Лучше там, чем в груди. Я справлюсь.
— Ну, может, ты не замечала раньше, но Коул всегда ревновал тебя к Люку.
— Глупо. Люк — мой брат.
Отчего-то фраза бьёт, как раскалённый камень. Язык, который только что выдал эту чушь, тает, как мороженое на солнце.
И… как будто по сигналу, в голове вспыхивает воспоминание.
Стейси подходит ко мне в коридоре — через полгода после того, как Люк исчез. Я уже вошла в новый, непривычный, душный мир одиночества. Уже хожу к психологу, который учит меня искать якоря — в музыке, в танце, в чём угодно. Учит. Пока только учит.
— О, привет, брошенка! Как твои делишки?
Хлопаю дверцей шкафчика. Прижимаю учебники к груди, будто они могут стать биррикадой между нами, хотя знаю, что эта девушка может их спокойно выбить. Стейси улыбается своей тупой улыбкой, типа: «Ну не спрячешься же, просто прими удар, мне весело».
Щёки горят. Нервы натягиваются, как провода под напряжением.
И вдруг вспоминаю закон Кулона.
Если заряды разные — положительный и отрицательный — они притягиваются. Значит, Стейси — гипермегаотрицательный заряд. А я? Положительный. Отсюда и тянет её ко мне, как магнитом.
Чем ближе — тем сильнее взаимодействие.
Делаю шаг назад. Она делает вперёд, как приклеенная.
Блин, дурацкий закон Кулона.
— Чего молчишь? Я уже и забыла, что она мне сказала. Или о чём спросила. Пытаюсь обойти, но она выставляет руку, преграждая путь. Прижимаю учебники ещё сильнее. Как мне стать отрицательным зарядом? Как оттолкнуть её? — Я тебе ещё раз говорю: хватит ошиваться рядом с Коулом. Просрала своего Люка — теперь лезешь к его другу? Отвали. Он даже динамит меня со свиданием, потому что постоянно бегает подтирает тебе сопли.
Динамит со свиданием? Где? В её снах?
От этого становится противно не по-детски. Кто она такая, чтобы решать, с кем мне общаться? Последнее время только Коул заставляет меня хоть чуть-чуть выдохнуть, а не тонуть в собственном мире — в раскаянии, в самогрызении, в тишине.
— Ты никак не можешь свыкнуться с мыслью, что проиграла?
Сама не понимаю, как это вылетает. Но как только слова звучат, ноги Стейси делают шаг назад. О! Восхитительно. Я делаю шаг вперёд.
— С чего это?
— А с того. Коул даже не знает, как тебя зовут, не то, чтобы приглашать куда-то. Думаю, тебе пора уяснить, что он не твой.
Обхожу её. Она стоит как вкопанная. В ступоре. Мне нравится. Безумно.
Я кажусь себе разбойницей — шкодницей, такой, что хочется кричать и смеяться от чистого, дерзкого счастья.
И в этот момент Коул с друзьями поворачивает за угол. Его глаза мгновенно находят меня. На лице вижу мягкую, тёплую улыбку. Только для меня.
Он машет, что-то говорит парням, и медленно идёт ко мне.
— Даже если не мой, — доносится сзади, — ты, сушенка, точно его не стоишь. Мразота. Как смеешь так со мной го…
Не слушаю. Сжимаю кулаки.
Отрицательный заряд… отрицательный заряд…
Коул подходит, забирает сумку. Уроки кончились. Он, как всегда, собирается отвести меня домой. Его взгляд скользит за мою спину, лицо мрачнеет.
Стейси больше не кричит. Но я вижу всё. Весь коридор смотрит на нас.
Поднимаюсь на носочки. Пытаюсь заглушить сердце, мысли, тело — всё, что не понимает, почему я… почему только я осмеливаюсь на такое.
Припадаю к его губам, получается лёгкий, еле уловимый поцелуй.
Коул замирает. Глаза расширяются. Я молюсь, чтобы он не подумал, что я какая-то дешёвка, что делаю это специально. Хотя… да, именно так.
Он прищуривается. Тихо выдыхает. Вижу как розовеют скулы. Потом снова улыбается. Мягко. Нежно. Заземлённо. Без драмы, без полёта, без страха.
Я в этом поцелуе ничего не чувствую. Думала будет иначе, потому что в первый раз… когда… неважно. Тогда я не могла жить. Не могла дышать. Не хотела. Горела. Смущалась. Была не собой.
Сейчас ровная тишина. Ровная. Как будто так и должно быть. Как будто это правильно.
Коул берёт меня за руку, разворачивает.
— Пойдём, котёнок?
Киваю. Больше не оглядываюсь. Но слышу шёпот за
