спиной.
Отрицательный заряд всегда притягивается к положительному. Коул или я отрицательный заряд?
Глава 22
Я уставилась в одну точку, ковыряя вилкой торт, когда Коул подходит и садится рядом. Воспоминания о том, с чего начались наши «отношения», если это вообще можно назвать отношениями, ласково обволакивают грудь теплом.
— Вкусный торт?
Киваю и протягиваю ему вилку. Он тут же смыкает на ней губы, прикрывает глаза. Он ненавидит сладкое, но ест, когда я даю. Улыбаюсь.
— Знаешь, я ценю, что ты переступаешь через свои принципы ради моего торта, — рычу, когда он тянется за вторым куском, — но убери рот. Это мой кусок. Не борзей в самом деле, ну. — Хлопаю его шуточно по руке.
Мне не жаль. Но мне нравится, что он делает это только для меня.
Он фыркает, уголки губ дергаются вверх.
— Какой ты злобный котёнок.
Я улыбаюсь натянуто. Ненавижу, когда он так меня называет. Ненавидела всегда. Сколько раз я ему объясняла — даже с примерами, даже с демонстрацией последствий. А он всё равно. И нет, я так и не привыкла.
Но рядом с ним — тишина. Такая, будто море легло на дно, и больше ничего не шевелится. Меня не трясёт, не коротит, не тащит в сторону. Я не путаю слова, не сбегаю, не ломаюсь. Просто сижу — живая, целая, настоящая. Наверное, это и есть нормальные отношения.
Правда, мы ни разу не говорили, есть ли у нас вообще что-то. Он просто стал близким, когда уехал Люк. И если бы не Стейси, я бы, скорее всего, запихнула его во френдзону по умолчанию. А так — вот мы.
Коул наклоняется, целует меня в губы, а потом проводит ими по щеке, оставляя тёплый, сладкий след.
— Как разговор?
Не сдерживаюсь. Мне нужно знать, о чём они говорили. Не у Люка же спрашивать. Коул кивает, хмурится, снова кивает.
— Нормально. Поболтали о том о сём.
— О том о сём?
Голос срывается в нём слышатся: раздражение, любопытство, нетерпение. Что это значит — «о том о сём»?
Я поворачиваюсь к парню рядом с собой, кладу ладони на его колени и приближаюсь. Так близко, что вижу, как в его зрачках отражаюсь я. Он не отводит взгляд. Знает, как я это делаю. Знает, что сейчас произойдёт.
— Да, именно так. О том о сём, Эстер.
Он не хочет говорить. Ладно.
Краем глаза ловлю движение — мой младший брат мчится ко мне с букетом, принюхиваясь к цветам, будто проверяет, не запихнул ли кто внутрь что-то запрещённое. Это от моих братьев букет? Если да, то лучше мне его в руки не брать. Они ещё те...негодники.
— Если там хоть намёк на контрабанду, даже не смей мне его давать, Йен.
Он останавливается, но тут же бросает букет мне в руки и уносится прочь, прежде чем я успеваю его поймать или окликнуть. Ну что за мартышка, в самом деле.
— Это тебе доставили минуту назад, — доносится голос Зейдена из кухни.
Я даже не заметила, что он там, как он уже снова исчезает. От этого брата, кровь сразу же стынет. Если бы он не был моей семьёй, думаю, я бы его боялась.
Листаю цветы в поисках записки — её нет. Но букет… Букет — хаос. Все виды, все оттенки, взрыв цвета и формы, как сказали бы мои братья полная какофония. И всё же — потрясающий. Мне нравится.
Поворачиваюсь к Коулу — сказать спасибо. Это ведь он? Но он хмурится, такой же озадаченный, как и я. Не он.
— Это Дин *, — вылетает у меня, будто от этого правда зависит, не начнёт ли Коул задавать вопросы. Первое, что приходит имя брата, которого тут просто нет. Он на учёбе. Хвала небесам, за большую семью.
Он молчит. Только обнимает, прижимает к себе и целует в последний раз — мягко, уверенно.
— Я завтра свободен. Хочешь на пляж?
Киваю. Я хотела… Но теперь задумываюсь о том, чтобы сделать шалость. Переступить...
— Я… я… — горло сжимает. Готова ли я? — Я думаю… не хочешь после пляжа заехать в родительский домик в лесу? Если твоя мама работает два через два, у нас будет шанс переночевать.
Сначала он морщится, но потом на лице мелькает нечто — понимание, вспышка, удар по сердцу. Такое, что хочется рассмеяться от неловкости.
— Ты? Я? — Он выпрямляется, откашливается. — Да.
Говорит чётко, быстро, будто боится, что я передумаю. Я хихикаю — не могу удержаться. Щёки горят, как будто я только что совершила что-то безумное.
— До завтра, Коул.
— Да!
Дверь за ним ещё не захлопнулась, а мой телефон уже пикает. Беру.
«И всё же — не успел поздравить с днём рождения. Не знал какие цветы нравятся, так что получай всё, что смог найти. С днём рождения, прекрасная незнакомка по имени Эс. Твой новый поклонник, Эш. Всё ещё не хочешь пообщаться?»
* — Дин Голден — брат Дины Голден, сын Эдриана и Вианы Голден (Последний закат)
Глава 23
Эмоциональная дробилка запускается ночью, когда я натягиваю oversized-толстовку и натягиваю высокие сапоги.
Цветы от Эша мама по незнанию поставила в мою комнату. Я не стала возражать. Она и так поняла: именно эти — мои. Не те, что преподнёс Коул. Розы, конечно, тоже ничего. Даже пахнут… терпимо. Но это не моё.
Люк так и не вернулся домой. Дина — тоже. Не знаю, зачем мне это знать. Просто заметила и всё.
Открываю тумбочку и вытаскиваю ключи от папиного мотоцикла. Глубокий выдох делаю, и в груди вспыхивает тревога. Впервые за два года. Честно, это даже злит.
Я уже не та робкая девчонка, которой хватало взгляда Люка, чтобы не сорваться в пропасть. Не та, кто строила всю жизнь вокруг зависимости от него. Такой установки внутри больше нет. Стерта. Сожжена. Уничтожена.
Тогда почему, стоит подумать, что он был здесь, смотрел на меня иначе, новым взглядом, как будто в моей груди срабатывает взрыв? Всё тело дрожит. Не просто трясётся, а разваливается на части. Каждая кость, каждая мышца кричит от напряжения.
И ещё этот Эш. Господи. Откуда у него мой номер?!
Мне хочется написать ему просто в лоб: «Хватит». Но я знаю, что это только подольёт масла. Такие, как он, не останавливаются. Увидел девушку на сцене, что прямо сразу полюбил? Подойди, представься, получи отказ и уважай его. А не хватай телефон, не выслеживай, не дави. Это не ухаживания. Это одержимость.
