Двери по обеим сторонам закрыты, и за ними не слышно ни звука.
Спуск по лестнице кажется мне вечностью. Я прижимаюсь к стене, замирая на каждой из ступеней, но Дворец спорта словно вымер. Как будто Александр исчез вместе со всеми.
Может, мне все это кажется? Приснилось? Сейчас открою глаза и проснусь у себя в кровати.
Но когда я вижу в конце последнего лестничного пролета свою сумку, бережно положенную на стул, то перестаю красться.
Меня как-то резко и абсолютно молча провожают – это очевидно, раз подготовили даже сумку так, чтобы я не прошла мимо.
Что происходит? То крадут и допрашивают, то целуют и просят сготовить, то исчезают и выпроваживают?
Ничего не пойму.
Последнее, что помню, – я опять слишком плохо пахла для Александра. А потом он исчез.
Может, у него на меня правда аллергия?
От этой мысли в животе словно скручивается тугая спираль. Становится неприятно и горько.
Я так ему противна, что убежал, хотя хотел допросить?
Ничего не понимаю. Мне нужны стены моего маленького съемного жилья, знакомый запах кондиционера «Чайная роза» и средство, которое помогло бы мне переварить новости, что оборотни существуют. Что один из них прокатил меня на спине, съел мои стейки и постоянно морщит от меня нос, потому что я плохо пахну.
Я выскакиваю на улицу и застываю от вида пустынной парковки. Ни одной машины! Куда все подевались?
Я слишком хорошо помню, как оборотень лавировал между ними, когда катал меня на спине. А теперь что? Куда все исчезли?
Проверяю сумочку. Ключи, телефон, карты – все на месте.
Бегом пересекаю парковку, прохожу через открытые ворота и оборачиваюсь.
Дворец спорта освещен фонарями, в окнах горит свет, но я не вижу ни души.
Как же это все странно.
Выскакиваю за ворота, прижимаю к себе сумочку и бегу, пока в боку не начинает колоть. Легкие горят огнем, когда я опираюсь на прохладный фонарный столб и оглядываюсь назад.
Огни Дворца спорта светятся вдалеке, как огромный светлячок, притаившийся в ночи. Никто не преследует меня.
Он и правда отпустил.
От этой мысли становится пусто и одиноко, и я встряхиваю головой, отгоняя абсурдное чувство.
Соберись, Алиса. Домой!
Домой.
Я вызываю такси, решая, что приключений на сегодня хватит. Да, дорого, но остаться живой важнее.
Таксист, хмурый мужчина с усталым лицом, везет меня так медленно, что нас можно преследовать пешком. Кажется, он засыпает на ходу, а я все время ерзаю на сиденье, оборачиваюсь и смотрю через заднее стекло. Проверяю, не преследует ли кто.
Дорога занимает час вместо половины. И когда такси останавливается у подъезда моего дома, то я буквально выпрыгиваю из машины. Быстро оглядываюсь – никого. Обвожу взглядом дом, где лишь одно окно светится слабым теплом ночника.
Домофон, лестница, ступени, ступени, ступени, а потом знакомая дверь квартиры на третьем этаже, обшитая старым кожзамом.
Щелчок замка, хлопок двери – и я дома, где пахнет моим тропическим гелем для душа и старым ковром хозяйки квартиры.
Прижимаюсь спиной к преграде, которая не спасет от оборотня, если тот надумает вломиться, и чувствую, как мышцы медленно расслабляются.
Тишина. И только кухонные часы отсчитывают ход времени. У меня же в крови течет чистый адреналин.
Я прохожу в комнату, осматриваю вещи в свете уличных фонарей и вижу, что все на своих местах. Закрываю занавески, и только потом включаю свет.
Спортивный костюм, который мне выдала Эмма, летит на диван. Не знаю пока, что с ним сделаю, но точно не выброшу.
Я надеваю свою старую, немного застиранную пижаму с кроликами. Мягкая ткань пахнет уютом, комфортом и тем самым кондиционером «Чайная роза». Он стоит недорого, а пахнет очень вкусно – идеальная покупка для меня.
Сердце стучит уже медленнее, но стоит мне выдохнуть, упасть на диван и закрыть глаза, как я чувствую под пальцами грубую шерсть, слышу мощное дыхание зверя и вижу голодный и изумленный взгляд Александра.
Я тянусь к телефону в сумочку, захожу в интернет. Палец застывает над поисковой строкой.
«Оборотни в Калининграде?»
«Альфа-волки?»
«Доборотень?»
Что мне ввести? Глупо, да?
Отбрасываю телефон в сторону, иду к холодильнику. Там только два яйца. Все.
Будет яичница!
После роскошной кухни старый мебельный гарнитур кажется серым и невзрачным. Мои пальцы помнят вес идеального японского ножа, но я так и не смогла опробовать его в деле, ведь даже стейки уже были порезаны.
Ну почему так, а?
А курица?
Я делаю шаг в сторону выхода и тут же останавливаю себя.
Стоп! Куда я собралась? Спасать курицу?
Вот Александр удивился бы, заявись я к нему и деловым шагом пойди на кухню, чтобы ее приготовить.
«Пропадет же, – с тоской вздыхает мой внутренний голос. – Александр эту курочку выкинет или забудет убрать, она испортится и…»
Стоп! Тебе не все равно?
Я беру сковороду, купленную за триста рублей и баллы активности магазина в супермаркете. Она давно требует замены, но мне нравится, как быстро она готовит.
Да, я разбираюсь и в ингредиентах, и в посуде, и в плитах, но ничего из топ-списка у меня нет и в ближайшее время не будет.
– Это другой мир, – шепчу, ставя сковороду на огонь. – Во всем другой. Не мой.
Я чувствую этот контраст запаха дешевого подсолнечного масла по сравнению с тем оливковым.
Я знаю, что живу скромно и что многие живут куда лучше. И никогда им не завидую, думая, что когда-нибудь и я позволю себе что-то из списка мечты.
Но сейчас странное чувство грусти и расстройства опутывает меня паутиной. Неужели я завидую богатой жизни? Ведь не могу же я расстраиваться, что Александр вот так меня прогнал? Это же бред!
Болтунья шипит на сковороде не так, как шипел мраморный стейк. Она не шепчет мне сказания о мясе, не дразнит, она просто пахнет сытым желудком.
Я беру несколько кусков белого хлеба, кладу на блюдце. Старое блюдце, которое видело не одно поколение людей. В такой посуде тоже есть своя прелесть, ведь она – целая история.
Толстая керамическая тарелка с тюльпаном идеально вмещает в себя кружок яичницы. Я делаю кетчупом глазки и ротик.
Вот так! Гостям подают красивые блюда, приготовленные моей рукой, а сама я ем простую еду.
И мне вкусно. Очень. Тогда откуда у меня все еще осадок на душе?
Нет, это не зависть к богатой жизни, нет. И я почему-то не так шокирована оборотнями в реальности, чем ожидала. В моей голове куда больше переживаний не из-за того, что кое-кто обрастает шерстью
