то сейчас я сама могу сделать выбор.
Все во мне протестует. Не хочу. Не буду. Даже за возможность жить припеваючи и не думать о том, что есть завтра и чем платить за квартиру в следующем месяце.
– Скажи боссу, что я не буду.
Игорь застывает, словно не верит своим ушам. От его взгляда мне не по себе.
– Ты не можешь отказаться, – медленно говорит он.
Давит на меня, но в этом деле я буду стоять на своем, хоть и тяжело.
– Могу.
Игорь опускает голову так, что подбородок упирается в шею. Смотрит на меня исподлобья:
– Забыла, как я помог тебе сюда устроиться? Ты со своим прошлым в столовках никогда бы в «Баолт» не попала.
– Так говоришь, словно это элитный ресторан. – У меня вырывается нервный смешок. – Достойное заведение никогда не позволит себе готовить из тухлятины. Заботится о своей репутации.
– Так, значит, ты поступаешь? Чертова эгоистка. Думаешь только о себе. Если ты нормально жить не хочешь – пусть все пропадают, да? – Игорь надвигается на меня.
Мне становится страшно от его напора. Взгляд у него с безуминкой, мне совсем не нравится. Но эти его слова про мой эгоизм заставляют тугую пружину внутри меня выстрелить.
– Эгоизм? Потому что не сделала так, как ты хочешь? Это называется свобода воли. Я ради нее сюда переехала. Думала, в хороший ресторан попала. Буду работать в достойном месте, подавать блюда с гордостью. Не стоило мне показывать, что я умею.
Игорь смотрит на меня и молчит. Уж лучше бы говорил, орал, обвинял – я хотя бы знала, как реагировать и что он думает. Но вот это затишье не предвещает мне ничего хорошего.
Взгляд у него такой злючий, словно я отнимаю его законно заработанное потом и кровью, а заодно еще повинна в болезни супруги.
Будто он в мыслях уже распланировал, куда потратит деньги, и никак не хочет расставаться с красочными перспективами.
Все так же молча он протягивает руку к шеф-ножам, что висят на магните на стене. Берет один из них в руки и кладет на разделочный стол. Смотрит на меня испытующе.
– Ты мне угрожаешь?
– О, нет конечно, – говорит он таким тоном, что сразу становится понятно, что «да».
Он чешет пятерней себя по груди так, словно у него из груди чужой рвется, а потом говорит, кладя руку на нож:
– Делаю тебе одно-единственное предложение. Хорошо подумай, прежде чем ответить. Я заплачу тебе за рецепты пятьдесят тысяч, и ты уволишься по собственному желанию. К работе с тухлятиной отношения иметь не будешь – рыльце не в пушку, вся такая праведная и чистенькая.
Продать мои рецепты, чтобы он травил людей? Зная Игоря, уверена: он не соблюдет нужное время и пропорции, будет искать более дешевые замены, и кто-то может даже погибнуть.
Я смотрю по сторонам. На кухне, как назло, нет окон, только вытяжки. Но не просочусь же я в них?
Игорь стоит как раз на пути к выходу, в единственном проходе.
Что же делать? Что-то у меня нет никакой уверенности, что его не сорвет с тормозов при моем отказе.
Говорят, настоящую опасность люди, выросшие в неблагополучных районах, чувствуют кожей. И сейчас я ощущаю тревогу и напряжение, которое давно забыла. Похожее на то, когда идешь с учебы зимним вечером по дороге без фонарей, пешком, потому что денег на маршрутку нет, а впереди темные гаражи.
Неожиданно на кухню залетает Вика. Вечно опаздывающая, она на ходу скидывает сумку через плечо и громко голосит:
– Проверка нагрянула. Караул!
Глава 25
Обычно я трусила от одной только мысли, что у нас пройдет проверка, но сейчас я рада этому усатому мужчине, который входит следом за Викой на кухню.
Он высокий, поджарый и какой-то слишком пластично-грациозный для своего роста. Его большой нос с горбинкой втягивает запахи, а на губах появляется такая улыбка, словно он уже знает обо всех продуктах, что есть у нас в холодильнике, и их сроках годности.
– Спасибо за представление. – Мужчина показывает нам удостоверение, как полицейский корочку, держа прямоугольник тонкими длинными пальцами. – Утро добрым… бывает.
От его улыбки я вся подбираюсь. У него она совсем не дружелюбная, а, скорее, предупреждающая, как оскал у хищника. И адресована она моему шефу.
Игорь бросается суетиться по кухне – открывает и выдвигает ящики, что-то переставляет, достает черный мусорный пакет и начинает с невероятной для его большой комплекции скоростью сваливать туда мясо из холодильной камеры.
– Стоп, – спокойно, но очень весомо говорит проверяющий. – Оставить все как есть. Закрывайте ресторан, вывешивайте объявление. Как минимум сегодня вы не работаете.
Стыдно, но мне доставляет удовольствие видеть растерянного Игоря, мечущегося в панике по кухне. Его отчаяние, когда он понимает, что ничего не скрыть.
Ну вот! А я о чем? Одна проверка – и ресторану крышка.
Интересно, сколько шеф-повар с боссом успели завезти просрочки? Они ведь явно рассчитывали, что желание денег во мне превысит человечность.
Наверное, успели набить холодильники запрещенкой.
– Я повешу объявление, что мы сегодня закрыты. – Вика выходит из кухни так же стремительно, как и зашла.
Проверяющий смотрит на паникующего Игоря таким взглядом, что тот останавливается, весь напряженный, взведенный, нервный. А потом встряхивает руки, кивает сам себе, словно принимая какое-то решение, и говорит:
– Рад видеть. Присаживайтесь. Чай, кофе или что покрепче? А я пока подготовлю приветственный сюрприз.
Меня обдает холодом от понимания того, что это за сюрприз: взятка.
Быстро же Игорь сориентировался. Сначала ударился в панику, но шустро взял себя в руки.
– Да вы что? – Проверяющий садится на стул так плавно, словно гимнаст. – А что из «покрепче»?
– Так все что душе угодно из бара. Можете пройти выбрать себе, парнишки все сделают. Или авторский коктейль замутят. Как вам?
Я с ужасом вижу интерес на лице проверяющего, и внутри все обрывается. Надежда, что в нашем мире есть справедливость, а этой гнилой идее не дадут хода, стремительно тает.
Проверяющий мечтательно щурит глаза:
– Я видел виски двадцатипятилетней выдержки. Неси сюда.
Игорь немного бледнеет, но уже бежит в зал к бару. Я остаюсь один на один с проверяющим и чувствую себя так, словно при мне происходит преступление.
С уходом Игоря лицо незнакомца мгновенно меняется. Уходит напыщенность, проявляется дружелюбие, когда он смотрит на меня. Он словно хочет что-то сказать, но передумывает, словно сам себя обрывает.
– Несу! – Игорь тучной массой влетает на кухню, со стуком ставит перед проверяющим бутылку и стакан.
Судя по его довольному
