с концами. Только… преступники всегда разные, как и причины убийства. Даже если мотив тот же — деньги, каждому они нужны по разным причинам. Только вот сейчас это все ему зачем? И как неумение этой Ирины думать, как писатель, поможет конкретно этому делу? Он слишком отвлекся.
— Ладно. С вашей подругой понятно. Вы, как я понял, сегодня снова обсуждали с ней какой-то там сюжетный поворот или нюанс, — резюмировал Савелий. — А кстати! Насколько остро ваша подруга реагирует на ваши эти дискуссии?
— Вы имеете в виду, насколько она обижается? — уточнила писательница. — Не думаю. Я всегда отказываю ей очень осторожно, тактично.
Он позволил себе скептически хмыкнуть.
— Да, я умею быть тактичной, — иронично повторила Алина. — Трудно отрицать очевидное, я не люблю людей. Именно поэтому я всю свою жизнь выбираю себе работу, связанную с общением. Можно сказать, работаю над собой. Я много лет в продажах. Так что уговаривать умею хорошо. В целом, как раз и получается, что я общаюсь с Иркой, как с покупателем. Аккуратно. И еще я всегда с терпением все подробно объясняю подруге, почему не пройдет та или иная ее идея. Так что обид нет. Мы вообще с ней всего раз в жизни поссорились.
— Интересно, по какому поводу? — в тон поинтересовался Савелий. — И как давно?
— Из-за моего мужа, — охотно поделилась Алина. — Он был ее парнем сначала. А потом она нас познакомила. Ирку работа Миши совсем не интересовала. А меня даже очень. Так на разговорах и сошлись. Она обижалась. Недели две. Как потом выяснилось, Егор давно по ней сох. Вот и использовал их расставание в свою пользу. Утешал Ирку, был рядом. Дальше и так все понятно.
— Почти сюжет, — усмехнулся следователь. — Снова в чем-то шаблонный. Кстати, о муже. Конечно, я проверил, его нет в городе, но… Как вы расстались?
— Забудьте, — коротко и твердо велела девушка. — Начнем с того, что квартиру эту я купила как раз после развода. У Мишки не то, чтобы ключей, у него адреса моего даже нет. К тому же, да, он тогда и уехал. Расстались мирно. Вообще, наш брак…Нет, ошибкой он не был. Просто сошел на нет. В какой-то момент стало понятно, что мы с мужем чаще видимся в его анатомичке, чем дома. Оба слишком увлечены своей работой. А тут ему предложили эту должность. Я-то никуда ехать не собиралась. Потому быстро все оформили и разошлись. Иногда переписываемся в соцсетях или обмениваемся SMS.
— Ладно, — устало сдался Савелий. — Наверное, хватит. Я все больше убеждаюсь, что мы в пустую тратим время.
— Именно так, — согласилась серьезно писательница. — Мы можем перебрать целую кучу людей. Не только друзей, даже тех, кого можно считать недоброжелателями. Я не дурочка, не буду убеждать вас, что со всеми живу в мире и согласии. Человеческие отношения дело сложное. И что там у кого в голове, вообще не понятно. Важно, как я думаю, другое. То, на чем строятся все мои сюжеты. И на этот раз, как мне кажется, это не только литературный миф. У нас нет мотива.
— Ну, вообще, — заметил следователь так же даже без улыбки. — Все мои стандартные вопросы как раз и были направлены на выяснение именно мотива. Я же не знаю этих людей. Но начинаю понимать, что хоть вы их и знаете, все равно причин для ненависти к вам в ком-то из них не видите.
— Если честно, — призналась откровенно Алина. — Когда я сегодня поняла, что на меня покушались, и что это уже точно не какой-то там полумифический хейтер, а один из близких мне людей, меня это взбесило не меньше, чем сам тупой вариант покушения. Я все же не законченный параноик. И сейчас вспоминать какие-то там бытовые стычки или споры, ища за ними глубинную ненависть, не буду. Это глупо. Но … с чего вдруг? И почему сейчас? А причем тут вообще этот несчастный Капустин? Его-то зачем убили?
— Вы огласили весь список причин моей головой боли, — отозвался Савелий. — Надо бы порадоваться, что наконец-то я разделю свой диагноз с вами, но… От этого вопросы не исчезнут.
Как ни странно, на этот раз писательница на его насмешливые слова никак не отреагировала. Сейчас женщина смотрела на него… Непривычно спокойно и даже дружелюбно.
— Слушайте, но хоть что-то у вас есть? — спросила она. — Зацепки? Или как там это на вашем языке называется? Версии? Если уж у нас общая болезнь, хотелось бы еще и рассчитывать на общую терапию. Я не прошу раскрывать тайну следствия. Просто подскажите, мне в каком направлении думать? Вдруг это поможет?
И снова она была до жути логична. Но сейчас это не раздражало. Все равно без нее Савелию не распутать этот клубок.
— Если честно, версий нет, — признал он. — Но… Мотив. Вы сами злитесь, что это покушение слишком шаблонно и литературно. Я думаю, все это дело все-таки связано именно с творчеством. Причем именно с вашим. Но как конкретно, не понимаю.
— Литературная логика? — подумав, уточнила писательница. — Не знаю… Это уж как-то совсем…странно. Хотя да, дело напоминает именно дешевый детектив. Спасибо, что подлились.
— Пожалуйста, — суховато отозвался он. — Я думаю, нам пора. Или хотите еще что-то заказать?
И сам же тут же напрягся, что фраза прозвучала так, будто у них свидание, а не дело.
— Пойдем, — решила девушка. — У меня еще есть шанс сегодня поработать.
Следователь жестом подозвал официантку. Счет был готов. Савелий тупо смотрел на цифры…
— По-моему, я сразу сказал, что оплачу, — угрюмо напомнил он. — Здесь только мой обед.
— Конечно, — легко отозвалась Алина. — Я совладелица этого кафе. Мой заказ не учитывают.
Она не может, чтобы его не злить! Он все равно остался должен ей за тот ужин! Она специально?
— Я говорила вам, что у меня есть еще подруга, — ожидая, пока он расплатится, рассказывала писательница. — Ольга. Которая сейчас в Израиле. Ей нужно вылечить сына. Она создала это место. Мне понравилось. Когда ей были нужны деньги на развитие, я помогла. Теперь просто присматриваю за кафе, до ее возвращения. И сразу к нашей теме. У нее претензий ко мне нет. Тем более литературных. Оля читает только любовные романы.
— Да хоть комиксы, — буркнул
