читать противно. Диалоги ни о чём. Так запутано, что в результате забыта логика.
Он все же не удержался от усмешки.
— Последнее могло её убить, — прокомментировал он.
— Слушай… — Влад выглядел расстроенным. — Я её читаю. Вообще, мне реально нравится. И это… Это не так! Ощущение, что всё это писали по методу от противного. Книги Хоревой хвалят именно за качественные диалоги, прописанных персонажей и да, за логику.
— Знаю, читал отзывы, — нехотя признал следователь. — Думаю, ты угадал верно. Это сделано специально. Но важно что? В письмах нет угрозы убийства, и они направлены только на её литературную деятельность. В этом реальная причина ненависти. И это точно кто-то из пишущих дружков. Дело не только в стиле изложения. Есть и кое-что еще. В тех письмах. Не я пришлю тебе бомбу, а подарю. Звучит так, будто этот недоброжелатель рядом.
— И еще он знает, когда у Хоревой день рождения, — заметил Владик. — Я сразу на это обратил внимание. Был бы кто сторонний, сначала бы спросил что-то типа: когда там у тебя день рождения? Я пришлю тебе… и далее про бомбу. Да, если подумать, реально создается впечатление, что этот хейтер рядом с писательницей.
— Вот, — удовлетворенно кивнул Савелий. — И последнее. Частота поступления угроз. Нет определенной системы. Типа каждые там три дня. Перерывы между сообщениями разнятся. Опять же, если первое послание было спровоцировано тем постом, то дальше уже угрозы от активности Алины в соцсетях никак не зависят. Потому что у нее-то там система. Она занимается продвижением четко, посты выходят точно раз в три дня. И…как это объяснить? Интенсивность угроз тоже разная. Иногда это лишь пара сообщений через все ту же соцсеть. А в следующий раз может быть целый шквал. Всеми средствами связи и даже с личной доставкой домой под дверь.
— И как это объяснить? — коллегу все это сбивало с толку.
— Да все тем же, — легко отозвался следователь. — Личные встречи. Вот что провоцирует хейтера. Я посмотрел тут кое-что, половина всех этих угроз поступала точно по вечерам после их литературных посиделок. Вернее, вечером все начиналось, и могло растянуться еще на пару дней.
— То есть как раз поток красноречия случался как раз после этих встреч Хоревой с друзьями? — уточнил Владик. — А остальные? Значит, тоже спровоцированы личным общением с ней. Так надо понять, с кем конкретно она и когда общалась.
— Спрашивал, — Савелий снова начал мрачнеть. — Толку ноль.
— В смысле? — удивился коллега. — Она не помнит?
— На память не жалуется, — иронично отозвался следователь. — Просто не сходится. Я называл ей даты. В разные дни она созванивалась или виделась с разными людьми. Даже с этими своими дружками. Пару раз угрозы приходили в ее выходные, когда она просто сидела и писала сутки напролет дома одна.
— Тогда снова ничего не складывается, — разочарованно признал Влад.
— Но все же, уверен, что недоброжелатель в ее окружении, — еще раз повторил свой вывод Савелий. — И еще кое-что. Одно сходится, как по классике. Угрозы становятся со временем не только длиннее, но еще и яростнее. Понятно, что раз сорвавшись, недоброжелатель распаляет себя все больше. Особенно, если он общается с ней лично, и Алина, сама того не подозревая, дает ему все новую пищу для ненависти, ведь дело явно в ее писательстве. И вот за неделю до покушения на нее поток угроз достиг максимальной точки. Более того, он присылал их практически пять дней подряд. Письма длиннющие. Записки под дверь, сообщения в соцсетях, SMS-ки. Все и сразу. Похоже, тогда она с ним увиделась и что-то ему особенно не понравилось. Так все началось, а через день была очередная их сходка. После нее угрозы приходили еще три дня. Но потом сошли практически на нет. Что странно, за день до убийства Капустина и еще два дня после, Алине не писали вообще. И вдруг новая волна. Но уже не такая яростная, как в тот раз. А ведь было еще и покушение…
— Странно, — подумав, решил его коллега. — Я понял бы, если бы он писал активно как раз перед покушением. Тогда все было бы по уму. Ну…И сейчас по идее тоже должен был бы плеваться ядом больше, так как покушение не удалось.
— Если это все же было реальное покушение, — заметил Савелий. — Понимаешь… У него литературные угрозы на все ту же литературную тему. И даже само покушение такое же. Алину оно разозлило. Но она бы точно не включила бы свет, почувствовав запах газа. Именно потому, что это слишком избитый книжный прием. А если преступник точно это знал? Получается странно, не находишь?
— А ты точно уверен, что он все же не псих? — поинтересовался Влад. — Ты уже говорил, что это может быть его игра с писательницей. Но это совсем не нормально!
— Что очевидно, — усмехнулся следователь. — Но все же повторю, это не маньяк. Однако, если он точно знал, что покушение не удастся, это объясняет, почему именно сейчас угрозы не столь агрессивны, как неделей ранее. Будь это иначе, он бы писал больше и злее, как ты сам предположил.
— Но…все же, как и когда она с ним видится? — это Владика просто интриговало. — Как-то же можно попытаться у нее это узнать? Пусть сама подумает. Или…
Вдруг он запнулся и задумался, а потом выдал.
— Знаешь…А ты не думал, что если это игра…Не слишком ли много тут литературного? А если это все специально? Чтобы скрыть все-таки настоящую причину? Ложный след? Может…Ну, ладно. Не деньги. Что-то личное. Понимаешь?
— Интересно… — поразмыслив, признал Савелий. — Я позадаю ей вопросы. Обо всем.
И тут Владик вспомнил о том, что в этом деле помимо криминала есть и еще кое-что. Весьма интригующие как раз личные отношения писательницы и его приятеля.
— А вы договорились еще увидеться? — спросил он, стараясь держать деловой тон.
По лицу Савелия было понятно, провести его не удалось. Следователь тут же стал угрюмым и надменным.
— Она работает, — выдал он.
— В смысле? — не понял его напарник. — У нее вахта что ли? Вроде ты говорил, что там график два через два. Думаю, найти час для встречи не проблема.
— Я не об ее месте основной занятости, — нехотя пояснил Савелий. — Как
