завод бомбили. Бомбили бункерными бомбами, такими, которые как раз против убежищ. Вот здесь и здесь, — он поставил карандашом на длинных коридорах два крестика, прохода нет, теоретически можно прокопать, но слишком много сил потребуется.
— А этот? — я ткнул пальцем в ещё один коридор, более узкий, который находился чуть в стороне и тоже тянулся к основному массиву зданий.
— Этот расположен гораздо ниже других, он частично разрушен и затоплен.
— Допустим, — кивнул я.
— Сейчас я отправил разведку к цеху, посмотрят по верхам, выяснят, был ли там кто. Если был, дождёмся военных. Им проще будет, и нам за наводку что-то перепадёт.
— Всё-таки не могу понять ваших взаимоотношений с властью, — признался я. — Вы для них не враги, но и не друзья.
— Мы для них, — он вздохнул, — вооружённые бомжи. Юридического статуса нет, подчиняемся плохо, что-то наподобие казацкой вольницы века этак шестнадцатого. С одной стороны, нас бы всех к ногтю прижать, с другой стороны, у них для этого руки коротки, выкурить нас из этого города можно только ковровыми бомбардировками, а разрушать город они не хотят. С третьей стороны, мы, какие бы ни были, приносим пользу, так уж вышло, что власть пока не может содержать на заражённой территории постоянные базы и поселения, поэтому вынуждена использовать нас. Хотя бы в качестве глаз и ушей.
— А конфликты случаются?
— Конкретно мы уживаемся мирно, и с властью, и между собой. Отдельные группировки не потому отдельные, что враждуют, а потому, что порознь выживать легче, да и полноценной крепости, что вместила бы всех, у нас не имеется. А так мы регулярно друг другу помогаем, обмениваемся полезными вещами и информацией.
— А что в других местах?
— В других всё хуже, где-то уголовники власть захватили, где-то вообще непонятная дичь творится. Изредка сюда банды заглядывают. Само собой, отлавливаем и нейтрализуем. Так что, для власти наличие тут лояльных и относительно законопослушных людей — большой плюс, видимо, поэтому и мирятся. Хотя, как по мне, лучше уже организовать рядом блокпост, а нас всех как-то оформить и на довольствие поставить. Может, когда-нибудь так и сделают.
— А на Большой земле что?
— А там всё плохо. Представь, чего стоит миллионы людей переправить в места, где ни жилья, ни производства. Выжили, конечно, надо отдать должное. Но теперь будут долго восстанавливаться. Опять же, климат потеплел, а значит, земля прокормит. Даже вечная мерзлота частично оттаяла, тайгу вырубают и распахивают. Попутно, раз уж рабочих рук стало много, стали новые производства строить. Ну и постепенно эти земли отвоёвывают, по километру в год — и то на пользу. Часть городов, что по границе обитаемых земель, уже восстановили, там, правда, вокруг построено плотное кольцо обороны, но люди живут. Лет через десять, думаю, сюда тоже цивилизация вернётся.
— Владей, — Петрович снова вышел из своего убежища и вручил мне уже готовый продукт. Теперь кобура была не просто сшита нитками, грубая ткань была проклёпана металлическими (кажется, алюминиевыми) заклёпками, а клапан закрывался на кнопку. Для переноски имелась петля для крепления на ремне. — Не хуже кожаной будет. Ревшнур только не делал.
Я с удовольствием встал, расстегнул ремень, и продел его в петлю. В том месте висел нож, его пришлось перевесить на левую сторону. Или повесить револьвер по-немецки? Нет, лучше справа, так привычней. Светлый брезент на фоне чёрной формы смотрелся нелепо, но мне не на выставку, если будет возможность, попробую покрасить. Но поблагодарить Петровича за отличную работу я не успел. В дверь без стука ворвался молодой парень, имени я не помнил, он участвовал во вчерашнем рейде.
— Борис Аристархович! — выпалил он. — С завода группа пришла, говорит, есть следы!
— Много?
— Разобрать трудно, так они сказали, но не больше пяти человек.
— Так, — Рогов в раздумьях постучал пальцами по столу. — Если всего пять… есть те, кто был в тех катакомбах?
— Ну, — парень задумался, — Седой был точно, но он…
— Понятно, кто ещё?
— Винокур был, он там не так давно костореза добивал, тварь туда убежала, он не поленился подвалы обыскать.
— Иди к Винокуру, скажи, пусть возьмёт человек восемь с дробовиками, желательно тех, кто с цехом знаком. Потом придёт ко мне, я им задачу поставлю.
— Думаете, стоит самим разобраться?
— Пять писаных — это не так много, справимся, вопрос в лидере банды. Он может быть силён, скорее всего, остальные четверо не так опасны, как он. А в узких коридорах… думаю, восемь не хватит, пусть десять берёт. Сам пойдёшь?
— Можно и сходить, — я пожал плечами. — Обрез у меня есть.
— Тогда получи у Петровича патроны с картечью, потом двигай к Винокуру. Эх, людей всё меньше, постоянно одних и тех же гоняем.
— А Винокур — он из военных? — спросил я.
— Ага, из них, старший лейтенант, кажется, из артиллерии, но точно не скажу. Только он оттуда сбежал. Таких дел натворил во время Беды, что его заочно приговорили к десяти годам, или к пятнадцати, а то и к расстрелу, не знаю точно. Он из тех, кому отсюда хода точно нет.
Я отправился в арсенал получать патроны, попутно перекусывая сохранившимся сухпайком. Колбаса оказалась твёрдой, как дерево и чрезмерно острой, но с водой зашла на ура. На десерт слопал половину шоколадки. Теперь можно и в бой, только патроны получить.
Собственно, боезапас у меня был, но, как известно, патронов много не бывает, особенно, если ты отправляешься на бой с неизвестным противником. Попутно отметил, что происходящее меня нисколько не напрягает, поручили работу, я её делаю, как делал всегда. А то, что работа заключается в стрельбе по неким чудовищам, которые не прочь тебя сожрать, то ничего странного или страшного в этом нет. Как-то быстро я втянулся в реалии нового мира. Даже не пытался принять всё происходящее за дурной сон. Может быть, когда-нибудь я отсюда выберусь. Может быть. Где ты, Коростин?
Патронов выдали всего десять. Шесть с обычной картечью, два — с зажигалками, их я положил отдельно, а ещё два — с зажигательной картечью, которая, как мне объяснили, даёт огненное облако. Итого, боезапас к обрезу составлял двадцать два патрона. Кладовщик отдельно предупредил, чтобы я не выбрасывал стреляные гильзы.
Группа собралась быстро. Суровые мужики, кое-кто даже в доспехах из жестяного листа. Этакие грубые кирасы, что защищали туловище спереди и сзади. У других имелись брезентовые костюмы, что носят пожарные и сварщики, судя по виду, внутрь были вшиты какие-то твёрдые вставки. На головах были обычные армейские каски, видимо, сохранились на каком-то складе. К этим каскам ремнями крепились фонари, довольно современные, кстати,
