на светодиодах. Семь из десяти бойцов держали щиты, вроде тех, которые пользует ОМОН при массовых беспорядках, только не алюминиевые, а из стального листа. Для облегчения конструкции по всей площади были насверлены дыры в полсантиметра диаметром, а ещё их покрывал лист прозрачного пластика и фольги. Конструкция выглядела надёжной, против холодного оружия точно сработает.
Вооружение было почти однообразным. С немалым удивлением я обнаружил в руках штурмовиков американские помповые ружья «Итака». Для замкнутых помещений отлично подойдёт, главное, чтобы самим рикошетом не прилетело.
— Ты с нами? — спросил Винокур и, не дожидаясь ответа, бросил мне брезентовую куртку. — Надень, пригодится, они могут и огнём бить, так что целее будешь.
Я надел куртку без лишних вопросов, вообще-то жарко и без неё, но лучше так, чем выхватить на загривок порцию коктейля имени наркома иностранных дел. Куртку, если что, скинуть можно, опять же, сгодится, чтобы пламя сбивать.
На место событий нас, как ни странно, отвезли на машине. Разбитый ГАЗ-66. Водитель открыл борт, мы попрыгали в кузов и отправились на место. Место, кстати, было примечательное. Там находился дворец культуры имени кого-то там, а на небольшой площади рядом стоял фонтан, разумеется, нерабочий. Завод начинался чуть дальше. Водитель, остановив машину, предложил выгружаться.
— Мог бы и поближе подвезти, — проворчал Коля, что выглядел самым защищённым из нас, у него открытыми были только глаза.
— Мог бы, — согласился усатый старик в затёртой куртке. — А если я машину угроблю, Рогов с меня голову снимет. Так что, вперёд, ножками, полкилометра пройти не смертельно.
Проходная завода ждала нас за ближайшим поворотом. Странное размещение, но, возможно, дворец культуры этому заводу и принадлежал. Высокая кирпичная стена, проход через небольшую будку. Даже вертушка на входе сохранилась. Внутри нас встретил умеренный погром, разбросанные бумаги, на которых уже невозможно было что-то прочитать, в каморке вахтёра было выбито стекло, судя по размеру отверстия, выбито чьей-то головой.
— Зашли в здание, — сообщил по рации Винокур.
Я отметил, что рация, пусть и не крошечная, но точно не похожа на огромную коробку. Компактная, годится, чтобы крепить на ремень или разгрузку. В ответ рация что-то нечленораздельно хрюкнула, но командир наш понял.
— Конец связи, заходим в подземелья, — отпустив кнопку, он повернулся к нам и скомандовал: — Строй!
Отделение немедленно построилось свиньёй, одни держали щиты, другие из-за этих щитов наводили стволы ружей. Тем, кто стоял на правом фланге, было неудобно идти, щит в левой руке, а держать его нужно так, чтобы прикрывал правую сторону. Идти при этом приходилось практически задом.
Вход в подземное царство оказался в конце коридора, шли медленно, постоянно всматриваясь вдаль. Фонари были включены у всех, давая достаточно освещения.
— Стой! — скомандовал Винокур, говорил он негромко, но эхо в коридоре разносило его голос далеко. — Смотрим на пол.
Лучи фонарей стали шарить по полу. Да, есть следы босых ног на многолетнем слое пыли. Не так много, надо полагать, писаных там (если они вообще есть) рыл пять или шесть. Я не следопыт, но это и мне видно. После осмотра следов отправились дальше. Большая стальная дверь открыла перед нами лестницу вниз.
— Все готовы? — спросил командир.
Я вздохнул и погладил цевьё обреза. Картечь, два выстрела, потом перезарядить, вынув патроны из старого патронташа, что выдали мне в оружейке. Старый настолько, что кожзаменитель местами рассыпался в труху. Но лучше, чем ничего. Туда же буду убирать пустые гильзы.
Бойцы двигались подобно роботам. Шаг, второй — и вот мы уже на следующей ступени. Позади остался один пролёт, потом второй, третий, и вот мы уже в ещё одном коридоре с ответвлениями. Катакомбы, бомбоубежище. И где-то здесь…
— Движение, — сказал кто-то, и немедленно туда направились несколько фонарей. У меня тоже был фонарь, но я его пока не доставал.
— Идём туда, — спокойно сказал Винокур.
Строй развернулся и направился в указанном направлении. Не надеясь на фонари, бойцы стали разбрасывать осветительные ракеты. Нечто, что срабатывает, как бенгальский огонь, если бросить в угол, тёмное помещение уже не такое тёмное. Единственным минусом такого освещения был удушливый дым с запахом серы.
Мы успели проверить несколько комнат, потом коридор раздвоился, командир отдал приказ двигаться налево, но, стоило нам повернуть, как тут же раздался окрик:
— Сзади!
Какого чёрта, там ведь коридор, длинный, метров двадцать, где секунду назад никого не было. Развернуться кто-то успел, как раз для того, чтобы луч фонаря выхватил из темноты прыгнувшего в нашу сторону фанатика в балахоне. В одной руке он держал короткий меч, другая сжимала какой-то дымящийся свёрток.
Не долетел, сразу три ствола изрыгнули огонь, картечь буквально разметала его на куски, меч со звоном полетел по бетонному полу, а свёрток упал к нашим ногам.
— Назад! — прозвучала команда.
Шаг назад мы сделать успели, а потом у наших ног произошёл ядерный взрыв в миниатюре. По ушам ударило воздушной волной, слышать я резко перестал, а вспышка частично лишила меня зрения.
— В круг! — прокричал Винокур, его крик слышался не громче комариного писка.
К счастью, народ в группе был тренированный, даже без зрения и почти ничего не слыша, мы умудрились выстроить круг из щитов и встретить нападение. Выстрелы звучали без остановки, картечь, простая и зажигательная, разлеталась веером. Существа (назвать их людьми было трудно) в балахонах, расписанные сложными рисунками, отлетали, но снова бросались в бой. Воняло горелым мясом и кровью. Пять особей? Да их тут двадцать пять, и оба в валенках! Кто-то из наших уже упал, один из щитов загремел по полу.
Напор ослабел так же резко, как и начался. Последнее, что я увидел, как стоявший передо мной боец падает назад, закрывая лицо руками, между пальцев обильно текла кровь, а луч из его фонарика выхватил бегущего из темноты сектанта, явно непростого, уши его были целиком увешаны кольцами, балахон отличался тёмно-багровым цветом, а татуировки были сплошь из мелких букв или иероглифов.
Щита у меня нет, защита только в нападении. Я вскинул обрез, из которого за время боя выстрелил только дважды, а теперь перезарядил крупной картечью. Я успел выстрелить ещё раз, из обоих стволов сразу, картечь полетела кучно, ударив ему в нижнюю половину туловища. Ноги подломились, он, уже падая на колени, выбросил вперёд ладони и раскрыл их.
На ладонях вспыхнули небольшие языки пламени, потом пошёл дым, а после этого прогремел взрыв. Что взорвалось, я так и не понял, меня отшвырнуло назад, ударило о стену, потом я благополучно сполз на пол и отключился. Сквозь забытье кое-что запомнилось, меня тащили куда-то за подмышки, потом уронили, рядом
