class="p1">Она потрепала меня по щеке и поцеловала.
– Я попробую все разузнать про пациента в отделении скорой помощи, дорогой. Позвоню тебе около десяти, хорошо?
– Ладно.
Она поцеловала меня в губы и открыла дверь. Меня охватило такое одиночество, что захотелось окликнуть ее. Я смотрел вслед жене. Выйдя из машины, она уже не думала ни о чем, кроме работы. И даже не оглянулась. Я подождал, пока большая дверь закроется за ней.
* * *
Когда я вернулся домой, колючая змея снова принялась сверлить мой череп. Габби Ли и Эдна играли в гостиной.
Джезус упаковывал свой школьный завтрак на кухне.
– Как дела? – спросил я его.
Джезус взглянул на меня и улыбнулся.
– Покажи мне руки.
Он протянул мне ладони, но тут же схватился за портфель. Я придержал его за плечо.
– Давай посмотрим как следует.
Он явно ел что-то липкое в последние сутки. Между пальцами у него скопилась грязь.
– Ты должен мыть руки каждый вечер, Джезус Роулинз. Если будешь ложиться грязным, на тебя накинутся муравьи, а возможно, и крысы.
Джезус с испугом посмотрел на пол.
– Так что вымой руки и отправляйся в школу.
Он побежал в ванную.
Я улегся в постель, считая удары сердца и стараясь дышать как можно реже.
Когда Габби Ли начала громко гукать с Эдной в соседней комнате, я закричал:
– Перестаньте! Немедленно перестаньте!
Эдна расплакалась. Мне хотелось встать и закрыть ее маленький ротик рукой. Я знал: это всего лишь похмелье и чувство вины после того, что случилось между мной и проституткой. Какой же я все-таки подлец и идиот!
– Ну вот, теперь из-за вас девочка плачет, – сердито сказала Габби Ли, заглянув в спальню.
Когда наши глаза встретились, она невольно попятилась. Я поднялся с постели, проклиная Куинтена Нейлора. Я ненавидел его. Все было бы хорошо, если бы не он. Я действительно в это верил. Мне уже далеко за тридцать, но я все еще глупец.
Взяв сумку, я зашел в комнату Джезуса, собрал свою одежду, потом вернулся в спальню за простынями.
Габби Ли молча следила за мной.
Я приготовил кофе и тосты. Кофе выпил, но к тостам не прикоснулся. Приняв ванну, я побрился, потом еще раз принял ванну. Почувствовав себя почти человеком, я подошел к дочке. Она, смеясь, играла с моими пальцами. Как стыдно, что детям приходится прощать грехи родителей.
Я и словом не обмолвился с Габби Ли. Она угрюмо бродила по дому, ненавидя меня так же, как всех мужчин. Но в это утро я считал, что она права. Мне казалось, что я вступил на тропу войны против женщин вместе со всей мужской половиной человеческого рода. Я обошелся с Марлой как с куском мяса. Я обманывал свою жену и орал на своего ребенка. Какой-то маньяк убивал женщин, и полиции не было до этого дела, пока не убили белую. Но по-моему, даже убийство белой девушки не особенно их встревожило.
Моя голова раскалывалась от телефонных звонков. Габби Ли не отвечала на них. Она не желала быть моей секретаршей. Телефонные звонки напоминали пулеметные очереди. Наконец, с трудом поднявшись с постели, я едва удержался, чтобы не выбросить проклятый телефон в окно.
– Да, – выдохнул я.
– Изи? – спросила Регина. – Это ты?
– Да.
– Его фамилия Джуэл, и он живет в доме номер 68 по Харпо-стрит. Говорят, кто-то здорово отделал его. Все кости переломали. Но молодая жена забрала парня позавчера.
– Спасибо, крошка. – Я записал адрес и фамилию на скатерти в столовой.
Габби Ли сердито посмотрела на меня, но промолчала.
– Изи? – услышал я голос Регины.
– Да?
– Тебе нравится эта работа?
– Какая?
– Ну, работать на полицию, разыскивая таких, как этот парень.
– Нет, детка. Я предпочел бы быть с тобой. Это мне нравится больше всего.
Соседский кот осторожно переходил нашу лужайку. Я наблюдал за ним через окно. Внезапно он замер и, прижавшись к земле, уставился на меня такими же глазами, как у Регины, пронзающими насквозь.
– Ты делаешь эту работу из чувства долга?
– Что?
– А я больше всего люблю Эдну. Мне нравится моя работа и многое другое, но больше всего я люблю Эдну. Без нее я умру.
– А я умру без тебя, любимая, – сказал я.
– Ну, мне пора, Изи. Ты приедешь за мной в пять?
– Да.
Когда я вышел из дому, Лос-Анджелес словно ждал меня. Видимость была прекрасная – до самых гор на горизонте. Я не стоил этого города, и все-таки он принадлежал мне.
Глава 13
Грегори Джуэл жил в типичном калифорнийском доме. Длинная цепочка белых и зеленых бунгало растянулась по обе стороны улицы. В конце этого ряда из шестнадцати строений стоял одинокий домик. В нем-то и жил Грегори Джуэл. На маленькой бронзовой табличке над звонком было написано «помощник менеджера».
Дверь открыла молодая женщина со светло-коричневой кожей и темными веснушками на широком носу. Улыбка обнажала редкие зубы, но украшала ее. Было ясно, что она часто улыбается, и даже тогда, когда ей грустно. Об этом свидетельствовали заплаканные глаза и морщинки на молодом лице, появившиеся от долгих слез. Ее печальное лицо позволяло догадаться о том, как она будет выглядеть в старости. Грегори повезет, если их брак развалится до этого.
– Да? – Женщина вопросительно посмотрела на меня.
– Грегори Джуэл, – отозвался я грубоватым тоном, поскольку похмелье еще не прошло.
– Нет, сэр. Грегори Джуэла здесь нет.
– Что за глупости, дорогая. Я знаю, что это его дом, но его так отделали, что он не может выйти. Скажите ему, что пришел Изи Роулинз. Ему лучше поговорить со мной, чем с полицией.
Терпеливо выслушав меня, она ответила:
– Извините, мистер, но в этом доме нет Грегори Джуэла.
– Элла! – позвали ее из дома.
– Что?
– Кто там?
– Какой-то мужчина разыскивает Грегори Джуэла. Я сказала ему, что такого здесь нет.
– Иди сюда!
Элла закрыла дверь перед моим носом. Я стерпел, хотя мне хотелось оттолкнуть ее и вытащить Грегори из его укрытия. Однако пришлось обуздать злость и приберечь для более сильного противника.
Внезапно дверь снова открылась.
– Заходите. – Элла уже не улыбалась.
Комнаты в бунгало были не больше корабельных кают. В них едва удавалось развернуться. Я увидел разномастную мебель, потертый линолеум, а на стене фотографию Эллы. Ее держал в объятиях худощавый парень с выдающимися вперед зубами. У двери стояла плита, а на ней – стопка тарелок.
Спальня оказалась еще меньше. Где туалет, я так и не понял, да и не стал искать его. На небольшой кровати лежал
