с ней.
Я встал и отошел от стола. Роджер не сводил с меня глаз. Я оставил ему носовой платок. Может, посмотрев на окровавленную тряпку, он вспомнит мои слова и не станет убивать Чарли Уоррена.
Большой желтый дом Ховарда когда-то был одноэтажным, но к нему все время делали пристройки. Сначала превратили гараж в квартиру, чтобы использовать весь дом для бизнеса. Потом пристроили еще одну комнату с другой стороны. А в 1952 году надстроили второй этаж с плоской крышей. На ней Эстелла разводила цветы. Купив соседний дом, они соединили два здания длинным переходом через двор. Старый дом был деревянным, а пристройки – из кирпича. В 1955 году городские власти начали придираться к Ховардам из-за пристроек. Пришлось им на время прикрыть свой бизнес и перекрасить весь дом в желтый цвет, чтобы он выглядел как единое целое.
В конце концов представитель городских властей отстал, скорее всего получив взятку. Девицы вернулись, а вместе с ними и постоянная клиентура. Никто не жаловался. Макс, Эстелла и двенадцать девиц жили в доме – вкалывали, а по воскресеньям ходили в церковь.
Я был пьян и не попал в аварию, проехав восемь кварталов до «Бетюна», только потому, что совершенно не задумывался и ехал как на автопилоте. Нажав кнопку на парадной двери, в центре пасти льва, я даже не почувствовал собственного пальца. Звонка тоже не расслышал, но ведь дом был огромным.
Дверь открыла женщина, похожая на мула, в возрасте от сорока до шестидесяти лет. Ее платиновые волосы спускались к плечам, как у Марлен Дитрих. Она была темнокожей, с морщинистым лицом и глазами цвета влажной грязи. Маленькие руки, придерживавшие розовый купальный халат, похоже, могли крушить камни.
– Эстелла. – В зеркале в бронзовой раме, занимавшей большую часть стены позади хозяйки, я увидел свою дурацкую ухмылку.
Эстелла вглядывалась в меня, как в привидение, которое может исчезнуть.
Я продолжал ухмыляться.
– Что тебе нужно? – Голос ее звучал совсем не дружелюбно.
– Хотелось бы выпить в хорошей компании. – Я поежился: – На улице холодно.
– Ты уже достаточно выпил, иди домой, жена тебя согреет.
– Бизнес так процветает, что клиенты уже не нужны?
Эстелла попыталась поправить парик, и он съехал набок. Но она, кажется, этого не заметила.
– Дела не так уж хороши. Просто я не доверяю тебе, Изи, потому что слышала всякое. Что тебе нужно?
Глядя в зеркало, я попытался изобразить искреннюю улыбку.
– Я же сказал, мне нужна выпивка и ласка. Вот и все.
– Почему ты пришел именно сюда?
– Мне сказали, что эта девочка… – Я щелкнул пальцами, словно пытаясь вспомнить что-то. – Знаешь, подруга Бониты Эдвардс…
Взгляд Эстеллы стал каменным.
– Бонита Эдвардс мертва.
– Я ищу не Бониту, а ее подружку.
– Марлу, что ли? – Выражение лица Эстеллы Ховард отпугнуло бы и носорога.
– Не помню. – Я поднял руки. Щеки мои уже свело от улыбки. – Мне рассказал о ней Джексон Блю. Он помнит только, что она была подружкой Бониты.
Я продолжал улыбаться. Эстелла, нахмурившись, смотрела на меня еще секунд тридцать, потом сказала:
– Ну ладно, входи, а то выстудишь весь дом.
Глава 11
Мы прошли по длинному холлу. Стены были обиты желтым и оранжевым бархатом. Через каждые несколько футов стояли маленькие столики, а на них – чистые пепельницы и тарелочки с леденцами. Эстелла ввела меня в большую комнату. Вдоль бежевых стен располагались голубые диваны. Горели торшеры. У стены, затянутой бордовыми драпировками, сидела на софе женщина с маленьким мальчиком. Мексиканка с роскошной гривой черных волос, ярким макияжем и большим декольте. Мальчик, черный и худенький, унаследовал от матери огромные карие глаза.
– Подожди здесь. – Эстелла поправила парик и вышла в противоположную дверь.
– Эй, мистер?
Мексиканка, улыбаясь, смотрела на меня. Прекрасные глаза мальчика выражали что-то вроде ненависти.
– Да?
– Как правильно сказать: «Я и Питер пошла» или «Я и Питер пошел»? – Она округлила губы и раздула ноздри.
Я заметил на коленях мальчика блокнот.
– «Я и Питер пошли». Например: «Я и Питер пошли в магазин». Для проверки надо заменить слова «Я и Питер» на слово «мы», тогда будет ясно, что нужно говорить: «Мы пошли».
Мать с насмешкой посмотрела на мальчика. Тот готов был разорвать меня на куски.
– Вы здесь живете? – спросил я.
– Да. – Она просияла. Конечно, не красавица, но от нее исходило тепло.
– Эй, Педро!
Мальчик перестал хмуриться и бросил взгляд на белого старика, вошедшего в комнату.
– Иди сюда, малыш!
Меня удивило, что у этого старого и слабого на вид человека такой сильный голос.
Он был высок, но сутулился еще больше, чем Уэстли, поэтому его глаза находились почти на том же уровне, что и у маленького Педро. Макс Ховард достал из кармана монетку и бросил ее мальчику. Педро поймал монету, посмотрел на нее и остался доволен.
У Макса была пышная седая шевелюра. Теперь только старики носили такую прическу. Подняв голову, он стал похож на стервятника, который оглядывает горизонт в поисках добычи. На нем были старомодный черный костюм с тремя пуговицами, белая крахмальная сорочка, шелковый галстук с черно-синим узором и допотопные туфли – явно только что из ремонта.
– Мистер Ховард!
– Роулинз, не так ли?
– Да, сэр. Изи Роулинз. – Я не протянул ему руки – он держал свои клешни в карманах.
Макс повернул голову к женщине и мальчику и, возможно, сделал какой-то знак или что-то прошептал. Мамаша тут же позвала Педро и удалилась.
– Садись, Изи.
Я сел, а он стоял рядом. Его кожа напоминала высохшую луковую кожуру, отвратительно белую.
Макс моргал. Я скрестил ноги. Где-то вдали, на улице, послышался шум машины.
– Что тебе здесь нужно, Изи? – прямо спросил он.
– Бабу, – так же прямо ответил я.
Его губы раздвинула улыбка, и они зашевелились, как бледно-голубые червяки.
– Сомневаюсь.
Он моргнул еще раз. Я расцепил ноги.
Помолчав, Макс сказал:
– Двадцать долларов.
Я достал купюру и протянул ему. Он поднес ее к лицу и прищурился, затем вышел.
Через несколько минут дверь открылась, и я увидел невысокую женщину в клетчатом мини-платье, едва доходящем до бедер, с полными красными губами и округлыми ягодицами. Завитые волосы падали на плечи крупными небрежными локонами. Большие круглые глаза ловили мой взгляд.
– Пошли. – Она повернулась.
Ее платье ничего не скрывало.
Мы двинулись вдоль холла, напоминавшего гостиничный. По обеим сторонам его были двери с номерами. Она открыла седьмую и впустила меня.
– С чего начнем? – услышал я за спиной и не успел обернуться, как она уже сняла платье.
– Давай немного поговорим.
Женщина улыбнулась так, словно я заикался.
– О
