ещё кусок и держала его, как будто готовясь бежать, как будто снова готовясь к тому, что её бросят. Июнь ободряюще погладила её по руке и придвинула тарелку с лепёшками ближе.
Она рассказала Уолту всё, что произошло, включая встречу с Лодочником. Когда она закончила, он навис над столом, уставившись на неё с открытым ртом.
— Осторожно, дорогой, — сказала Июнь. — Опустишь подбородок в рис.
— Но что это значит? — сказал Уолт.
— Это значит, что мы могли остановить бегство когда угодно. Наше время ещё не пришло.
— Что ж, твоё не пришло, — сказал Уолт. — И у Май, видимо, тоже. Но что насчёт меня?
— Думаю, если бы ты стоял в его расписании, он бы уже испортил нам завтрак.
— Но мы старые, — сказал он. — Прости, дорогая, я имею в виду, что я старый.
— Многие люди старые, — сказала Июнь. — Мы могли уйти с корабля и быть обычными старыми людьми где угодно. Могли уйти, когда были молодыми, и прожить нормальную жизнь.
Уолт обмяк в кресле и покачал головой. — Нормальная жизнь, — сказал он. — Представить только.
— Тот мужчина гонится за кем-то на «Марии Калипсо». За Билли по меньшей мере, но не за нами. Мы с тобой были в безопасности всё это время.
— Всё это время, — повторил Уолт. — Дорогая, говорю тебе, если я больше никогда не ступлю на лодку, буду счастливейшим человеком.
— Но нам нужно вернуться, Уолт. Нам нужно вернуться на «Марию Калипсо».
— Нет, слушай, мы могли бы осесть прямо здесь. Это красивое место. Как ты и говорила, мы могли бы жить нормальной жизнью. — Он вздохнул. — Что от неё осталось.
— Но она не может. — Июнь улыбнулась Май, которая строго смотрела на неё, прежде чем отправить себе в рот креветку. — У неё дырка в сердце. Мы не знаем, когда наступит её время, но, вероятно, слишком скоро. Мы всё, что у неё есть. Ради неё нам надо вернуться на корабль.
— Не верю, что Лань вот так просто куда-то ушла.
— Она, наверное, была в шоке, дорогой.
Уолт хлопнул ладонями по коленям и встал. — Хорошо. «Мария Калипсо» огибает мир каждые сто двадцать дней, а значит, у нас около четырёх месяцев, чтобы строить планы и найти Лань, прежде чем корабль вернётся.
— Времени предостаточно, — сказала Июнь.
Они сняли небольшой бунгало на материке с двумя спальнями и крошечной кухней. Июнь повесила у входной двери календарь и стала зачёркивать каждый прожитый день.
Она купила английский букварь на базаре в Пекерджаане. Учебник был напечатан в 1970-х годах и имел штамп «ИЗЪЯТО ИЗ ФОНДА» школьной библиотеки в Западной Вирджинии. Каким образом он попал в Азию, оставалось загадкой.
Каждое утро Июнь работала над очередным романом. За дверью бунгало начиналась тропинка, спускавшаяся в джунгли, и когда ноги Май зажили, та проводила утра с Уолтом, исследуя извилистые тропки джунглей, или рыбача, или купаясь в океане, пока Июнь работала. К обеду они возвращались в бунгало, и после еды Июнь доставала букварь и давала Май уроки английского, пока Уолт прочёсывал доки и хостелы в поисках хоть какого-то следа Лань. Каждую субботу они переправлялись по каналу на Остров Адвент и ужинали во дворике кафе, но Лодочник так и не вернулся.
Однажды, незадолго до сезона дождей, Уолт узнал о женщине, похожей на описание Лань, которая нанялась убирать на траулере.
— Он уходил обратно туда, где мы потеряли её мужа, — сказал он Июнь.
— Она его там не найдёт, — сказала Июнь.
— Может, это была не она, — сказал Уолт. — Азиатская женщина в азиатской стране? Мало ли.
— Это была она, — сказала Июнь.
Однажды днём солнце скрылось за тёмно-зелёными облаками и не появлялось три недели. Дождь хлестал по черепице бунгало, ветер задерживал ставни, ударяя ими о стены. Застряв в помещении, Уолт и Май играли в настольные игры, и он читал ей вслух, пока она сидела рядом в огромном кресле-«паяснике».
— Она уже знает некоторые слова из этой книги, — сказал Уолт Июнь однажды. — Ты учишь её язык?
— Стараюсь, но она впитывает английский быстрее, чем я успеваю осваивать вьетнамский, — сказала Июнь. — Боюсь, я слишком стара, чтобы учиться. Мой мозг теперь твёрдый и гладкий, как у коалы.
— Ерунда. Твой мозг такой же податливый, каким был в день нашей встречи. Как бы то ни было, этой девочке нужно что-то новое. Ей грустно и скучно. Как мы ни стараемся, мы всё равно весьма жалкая замена её родителям.
— Нам следует сделать что-то особенное. Что-то только ради неё.
— Например что?
— Что, если мы устроим ей вечеринку ко дню рождения?
— Вечеринку? — сказал Уолт. — Чёрт возьми, мы понятия не имеем, когда
