Она была сильной женщиной, но её всё равно сломили.
— Что с ней случилось?
Доминик сжал кулаки. Если бы он был один, то, наверное, что-нибудь сломал. Он был зол. Я никогда не видела его в таком состоянии, но не испытывала перед ним страха. Я чувствовала: его гнев справедливый, вина не его.
Правда вырвалась из его уст. На вкус она была горькой, как месть.
— Никто не знает. Шанталь исчезла в одночасье. Фотографии. Одежда. Портреты. Она забрала с собой всё, словно никогда и не существовала. Я пытался расспросить Натана, что с ней случилось, но он так и не ответил. Он даже терпеть не может слышать её имя…
— Он любил её, правда?
Доминик кивнул. А я почувствовала, как на части раскололось сердце.
— Я не понимаю. Если она любила его, а он любил её, почему она ушла?
— Сколько тебе лет, Миранда?
— Двадцать четыре, — неохотно ответила я.
— Ты молода, — мужчина посмотрел на меня, — ты прекрасна и чиста. То, что я рассказал тебе, — это не сказка, а реальность. Знаешь в чём разница?
— Нет счастливого конца? — рискнула я.
Он покачал головой.
— Нет никакого конца, кроме одного. Единственного.
«Смерть».
Я вздрогнула.
— Зачем ты говоришь мне об этом?
— Чтобы держать тебя подальше от него.
— Поэтому ты всё время спрашиваешь меня, ради кого я здесь — тебя или твоего брата? Почему ты боишься, что я поступлю, как она, и выберу его?
Доминик поднял голову и очень долго вглядывался в меня. У меня возникло ощущение, что он не просто смотрит, а нашёл способ заставить пробежать между нами целую жизнь.
— Ты хочешь правду? Да.
Снова наступила тишина. Я даже перестала дышать, столько эмоций бурлило в моём теле. В первый раз я чувствовала себя так. Я была молода, конечно. Было много вещей, которые мне ещё не довелось испытать, но я точно знала, что значит оставаться в чьей-то тени.
Бесчисленные годы я играла на скрипке, совершенствовалась и наблюдала, как вместо меня продвигаются другие. Созерцала, как они отнимали у меня мечту, с которой росла, — играть соло. Я ненавидела их за это, но ни один из них не завладел моим сердцем.
У Натана получилось. Он забрал сердце Доминика и уничтожил его.
Я сделала шаг вперёд, к нему. Положила свою руку на руку Доминика. Его кожа оставалась разгорячённой несмотря на тонкий слой пота. Он сдерживал свои эмоции. Будто не мог их отпустить, или, наоборот, не хотел избавляться от этого бремени.
— Я не буду врать тебе ради утешения, потому что знаю, — это не работает, — я вспомнила все те случаи, когда Тито пытался успокоить меня, рассказывая сказку о том, что в конце концов всегда побеждает достойный. Это неправда. Были десятки отличных музыкантов, которые оставались в тени. Я сама могла вернуться туда в любой момент, — так вот правда: я не Шанталь.
Просто. Откровенно. Напрямую.
Никаких обещаний. Никакой лжи.
И на этот раз, когда я повернулась и вышла за дверь, Доминик не пытался меня остановить.
Глава 10
Натан
На улице стоял чертовский холод. Даже пылающей в теле ярости, было недостаточно, чтобы согреть меня. Я щёлкнул зажигалкой и приблизил пламя к сигарете. Сильно вдохнул дым, леденящий воздух. Закрыл глаза и заставил себя проглотить все эмоции.
Против воли вернулись стоны Миранды, и снова защекотали мои уши, развращая чувства. Я сжал губами проклятие и поклялся себе, что не позволю ни ей, ни брату сломить меня. Снова нахлынул гнев. За всем этим стоял Доминик, я знал это. Попросив привести девушку на обед к отцу, я спровоцировал его, и сцена, которую он показал мне этим утром, была его ответом.
Я снова яростно затянулся дымом. Мимо меня пронеслось такси, разбрызгивая воду из лужи. Я прислонился спиной к стене рядом с дверью в офис, не решаясь уйти или подождать подходящего момента, чтобы вернуться в офис. Мысль о побеге действовала мне на нервы, но, возможно, перспектива обнаружить Миранду и Доминика вовлечёнными во что-то более пикантное, чем секс на столе, была ещё хуже. Мне не хотелось смотреть на них, и не потому, что один из них был моим братом. Проблема была в Миранде, в том, что я не мог выбросить из головы ни её музыку, ни извращённое желание прикоснуться к ней.
Я никогда этого не делал. Я смотрел на неё как можно меньше. Держался на расстоянии. Не пожал ей руку, когда у меня была возможность представиться, и не прикоснулся к ней.
Разумеется, не потому, что я не хотел. Проблема была как раз в обратном: в том, что я хотел этого. Хотел лишить её всего. И проблема в том, что я никогда в жизни не испытывал ничего подобного.
Я поднял голову к небу. Свинцовое, тяжёлое. Несмотря на то что дождь только что закончился, оно обещало грозу. Кто-то выбежал из парадной двери и промчался мимо меня. Шаги звучали неуверенными. Она остановилась на краю тротуара и обняла своё тело. Я услышал вздох, но не такой, как ожидал.
Миранда Де Лука выглядела расстроенной, но не удовлетворённой.
И она была одна.
Как только Миранда обернулась и осознала моё присутствие, она не смогла сдержать дрожь. Интересно, это был страх или гнев. Я получил ответ через мгновение, когда увидел, как она надменно подняла голову и подошла ко мне.
— Итак, тебе понравилось шоу?
Я не позволил себе выдать никаких эмоций. Склонил голову и затянулся сигаретой, не сводя с неё взгляда.
— Видел шоу и получше.
— О, я в этом не сомневаюсь.
Я бросил окурок на землю и затушил ногой.
— Чья это была идея?
Я уже знал ответ, но мне было любопытно, поняла ли она, что стала пешкой в руках моего брата. Я предупреждал, говорил ей, что он погубит её.
— В чём твоя проблема? — воскликнула она с досадой.
— Я не знаю. Ты скажи мне.
«Скажи мне, почему я умираю от желания прикоснуться к тебе».
Беспечное и опасное чувство заползло внутрь меня, приводя за грань мыслей, которые я никогда не должен был иметь. Что бы я почувствовал, коснись её сейчас? А она? Что бы сделала она? Сбежала? Закричала? А что, если поцеловать её?
Я уставился на её губы со смесью болезненности и страха. Она едва раскрыла их, чтобы лучше дышать. Тепло дыхания нарисовало в воздухе облачко дыма. На мгновение контуры её фигуры стали тонкими, как у призрака, которого я слишком долго носил в себе.
— Ты
