пригласительные, – отчеканил «накаченный лоб» в черном костюме.
– Софочка, звезда моей жизни, – вживаясь в роль, начал Денис, позволяя себе легкое хулиганство, – таки куда мы дели наш пригласительный билет?
– Семочка, агнец ты мой кучерявый, он у тебя в нагрудном кармашке, – съехидничала Юля, а затем мило улыбнулась охраннику. – Я таки дико извиняюсь, но он у меня такой рассеянный.
На физиономии «лба» не дрогнул ни один мускул. Будто стальная машина, облитая искусственной кожей, «лоб» взял билет, проверил его по списку и, отойдя в сторону, произнес:
– Можете пройти. Ваш столик номер «23».
Фейсконтроль успешно пройден, и Денис с Юлей поспешили в зал. Громов-младший уже предвкушал олигархическую вечеринку: богатое убранство, столы, ломящиеся от дорогих деликатесов и заморских яств, пирамиды из фужеров с шампанским, шоколадные фонтаны и что-то прочее в подобном же стиле, но все оказалось куда скромнее. Чистый просторный зал, небольшие круглые столики с белоснежными скатертями, из украшений надувные шарики, развешенные по стенам и парящие под потолком, будто бы это вовсе и не вечеринка подпольного миллионера, а так, детский утренник или обычная бюджетная свадьба. По центру зала располагалась сцена, над нею висел большой плакат. «Дорогого Йосечку с юбилеем трудовой деятельности» – гласила надпись, намалеванная акварельными красками на белом ватмане, а еще выше звезда Давида, сплетенная из надувных шариков. На самой же сцене разместился оркестр: мужчины в строгих фраках с классическими инструментами.
Денис взглянул на часы – 15:55. Приглашение требовало прийти к 16:00, следовательно, сейчас все должно было начаться, да и гости уже рассаживались. Денис с Юлей тоже поспешили за столик под номером 23, на котором были расставлены простенькие салатики, закуски и выпивка. Им повезло: никто из других гостей юбиляра к ним не подсел, а значит, можно было не играть роли на все сто процентов. «Лишь на шестьдесят, – подумал Денис. – Тридцать процентов для случайных зевак, которым вздумается на нас пялиться, и тридцать процентов для комитетчиков». Поскольку оставить засланных милиционеров без наблюдения КГБ не могли. Для этой цели на груди оказались скрыты микрофоны а-ля «стукач из фильма про мафию», да и скрипка была не просто скрипкой, вернее ее вообще не было, а вместо нее в футляре находилась передающая в прямом эфире камера.
Денис водрузил футляр из-под скрипки на стол и направил его окуляром в сторону сцены.
«Да уж, – вздохнул он. – В нашем мире скрытую камеру можно спрятать даже в оправу очков, а здесь аж футляр понадобился».
Но причиной тому была не отсталость технического прогресса этого мира. Напротив, технический прогресс этой реальности на много десятилетий опережал наш. Денис мог назвать десятки вещей, о которых обитателям родного мира стоило только мечтать. Взять хотя бы мотоциклы на воздушно-магнитной подушке, парящие над землей. Это вам не глупые электросамокаты и гироскутеры, которые у Дениса вызывали лишь смех, одно дело, когда на таком устройстве катится ребенок, и совсем другое, когда взрослый. Нет, Денис никогда бы не купил себе подобную вещицу, а вот мотобайк, парящий над дорогой, это действительно круто! Пусть он пока и не развивал запредельных скоростей, но и ста километров в час вполне было достаточно для резвой езды по ленинградским улицам. Но все это меркло по сравнению с тем, что советской цивилизации этой реальности удалось колонизировать Марс. А то, что телевизоры до сих пор ламповые, радиоприемники и плееры с кассетами еще в ходу, а камеры не умещаются в оправу очков, Денис мог объяснить просто: «Этот мир совсем другой, и в нем нет рабства товарно-денежных отношений». Поэтому госкомпании, производящие технику, не заставляют потребителей гнаться за постоянно обновляющимися и часто ломающимися гаджетами и глупыми девайсами, нет, они идут совершенно иным путем, они делают товар не ради прибыли, а для людей: хороший, качественный и безопасный!
За этими размышлениями Громов-младший не заметил, как голоса гостей вдруг стихли и свет в зале слегка приглушили.
– Ты где там опять витаешь? – зарычала ёжик. – На сцену взгляни!
Денис повернул голову и увидел Йосю. Розенберг в дорогом сером костюме и с бабочкой вместо галстука взобрался на помост, и гости зааплодировали. Лоснящееся личико Йоси растянулось в самодовольной ухмылке, а пухленькие ручки потянулись к микрофону.
– Таки здравствуйте, друзья мои. Всех лобызаю, всех рад видеть, пусть это удовольствие и обошлось мне в копеечку.
Гости захихикали.
– Но с друзьями, сопровождающими меня по дороге жизни, отмеренной мне Иеговой, даже удар по карману выглядит не столь печально. К тому же многие из вас таки знают, что Йося уже не раз оказывался на грани полного разорения и краха, но всегда подымался, словно сказочный феникс…
– Тоже мне феникс, – фыркнула Юля.
– Ага, – отозвался Денис. – Как по мне, он больше на индюшку похож.
Юля усмехнулась, и Денис тоже улыбнулся, приятно было осознавать, что он еще может заставить ее смеяться.
– …Ну а я еще вернусь к вам, дорогие, я таки подчеркиваю это слово – «дорогие» мои друзья, – тем временем речь Розенберга подходила к финалу. – А пока ешьте, пейте и развлекайтесь. Все оплачено.
Зал вновь захохотал и одарил юбиляра овациями. Сам же юбиляр с самодовольной улыбкой двинулся было со сцены, но не заметил, как туфлей зацепил провод микрофона, который тут же упал на пол, отчего из колонок донеслось громкое и противное скрежетание. Щ-шш-рых! Часть гостей даже зажали уши. А Йося лишь виновато развел руками и, пробурчав что-то под нос, двинулся к своему столику, где его ожидали две обворожительные советские фифы. Темненькая мамзель с прической словно после ядерного взрыва что-то сочувственно сказала своему папику-любовнику, а блондинка с непропорционально огромным и наверняка не настоящим бюстом чмокнула коротышку в лоб, отчего ее груди уперлись прямо в лицо Йосе, а на его лысине заблестела ярко-алая помада.
– Вот же шалунишка, – покачал головой Денис и, вздохнув, улыбнулся.
– Завидуешь? – подпустила шпильку ёжик.
– Да не в жизнь! – обиженно фыркнул Громов-младший и тут же вспомнил о микрофоне КГБ скрытом на груди. – Все это капиталистический лоск, скрывающий истинную аморальную правду низменных потребностей, а мы, советские граждане, должны быть выше этого и…
Ёжик скорчила рожицу и, сложив пальцы наподобие рта, принялась то сжимать, то разжимать их, тихо приговаривая:
– Бла-бла-бла.
Денис запнулся на полуфразе и обиженно отвернулся. В этот момент оркестр на сцене заиграл до боли знакомую мелодию, а затем уже солист подхватил текст:
В семь сорок он подъедет,
В семь сорок он подъедет –
Наш старый, наш славный,
Наш агицын паровоз.
Ведет с собой вагоны,
Ведет с собой
