парадокс, и во всем надо слушаться Дениса и Юлю, пусть цели и мнения этих двоих в данный момент и были противоположны. Но что же на самом деле творилось в голове у Анастасии, Денис сказать не мог, для него она и по сей день оставалась настоящей загадкой. Ее выдернули из только начавшей формироваться альтернативной Российской империи в день ее триумфа, когда верные ей войска взяли Зимний и готовились возвести царевну на престол. Выдернули и круто поменяли весь ход альтернативной вселенной. По сути, она должна была ненавидеть Дениса и Юлю, но этого не случилось, напротив, она прониклась к ним, пусть и не сразу, но все же. Хотя вначале, конечно же, была долгая и затяжная депрессия, потом принятие, принятие того, что теперь ты никто, а цели, которые питали тебя последние годы, не давая уйти в горе с головой, рассыпались бумажной трухой, словно страницы книги, что сотню лет пролежала в сыром подвале. Другой после всего пережитого просто бы не смог жить дальше, а Анастасия смогла, пусть во многом и благодаря Юле. Ежик та еще психолог и смогла вправить девчонке мозги. И царевна начала учиться. Словно губка, она впитывала новые знания и науки, читала книги запоем, познавала историю и мир, и не только тот, что сейчас лежал перед ними, но и историю мира Дениса, и даже кровавую и страшную судьбу Юлиной реальности. Казалось, она к чему-то себя готовила или просто старалась заполнить пустоту в душе хоть чем-то. Но, как говаривал еще царь Соломон: многие знания умножают печали. И эти слова в случае царевны не являлись лишь красивым оборотом речи, поскольку печальна и задумчива Анастасия была почти всегда, будто осознавая, что ни истинной цели, ни места ни в этом и каком-либо другом мире теперь для нее нет.
– Ну что? Пойдем, повеселимся, – вздохнул Громов-младший и подмигнул царевне.
– С удовольствием. – Улыбнулась в ответ Анастасия и взяла Дениса под руку.
Они двинулись по аллее парка мимо маленьких лотков по продаже сахарной ваты, прохладительных напитков и мороженого. Вокруг полно молодежи, типичные советские мальчишки и девчонки в пионерской форме; те, кто чуть повзрослее, тоже не выделялись, девушки носили платья теплых летних тонов, парни предпочитали легкие брюки и рубашки с короткими рукавами или же футболки, но без каких-либо цветастых вызывающих рисунков. На их фоне в «вареных» джинсах Денис выглядел почти щеголем. Хотя иногда попадались и «стиляги» в разноцветных костюмах, но для советского мира они давно уже были нормой и не выглядели вызывающе. Но были и такие, кто привлекал к себе цепкий глаз обывателя своим желанием выделиться из толпы и показать всем, что он не такой. И это были панки. Относительно новое молодежное движение, пришедшее в этот советский мир аж на тридцать лет позже, чем в СССР родной Денисовой реальности.
Словно белые вороны в потертых рваных джинсах, куртках-косухах, с ирокезами или замысловатыми прическами, панки сновали промеж толпы и вызывали всеобщее и, в большинстве своем, молчаливое неодобрение. Простые советские граждане не пытались вступать с подобными тинэйджерами в перепалки или дискуссии относительно их внешнего вида. Никаких репрессий тоже не применялось, времена Троцкого и Блюмкина уже давно канули в лету, и в альтернативном советском мире царила всеобщая толерантность и понимание. Хотя, когда подобное молодежное движение только начало зарождаться, конечно, возникло негодование, поскольку безликая серая толпа не приемлет в себе ярких пятен. Но продвинутые советские психологи объяснили, что это лишь вид подросткового бунта и бороться с ним себе дороже. И это оказалось весьма дальновидно, поскольку, получив дозу необходимого бунта, но не ощущая к себе ненависти и презрения, подростки взрослели и становились обычными членами общества, отказываясь от вызывающего внешнего вида, хотя и сохраняя любовь к непривычной для советского мира музыке. Громов-младший этого мира и сам был из таких. В коммуналке, в которой жил Денис, он нашел много подтверждений этому: от нескольких пар джинсов до стопки пластинок с роком, среди которых оказались и весьма интересные экземпляры даже американской музыки, которая, к слову, в советском мире была под запретом.
«И как только такой человек, как я этой реальности, стал милиционером, да еще и в свои двадцать семь дослужился до капитана?» – частенько думал Денис, в одиночестве, негромко прослушивая знакомые с детства хиты The Rolling Stones и AC-DC. Ответ напрашивался сам собой: «С таким батей, как Громов-старший, сильно не забалуешь!»
– Ух ты! – воскликнула Анастасия.
В небе над их головами кружились стеклянные сферы. Огромные руки подбрасывали сферы вверх, и шары быстро летели по невероятным траекториям то вверх, то вниз, то в стороны, а из самих шаров доносилось дикое, но веселое визжание. То был новый советский аттракцион «Робо- жонглер». В его основе лежал все тот же способ управления магнитной энергией Земли, что применялся для парящих мотоциклов, с той лишь разницей, что энергии и оборудования для этого затрачивалось в сотни раз больше.
– Давай попробуем?! – предложил Денис. – Думаю, будет весело.
Анастасия с радостью закивала.
Они отстояли очередь. Денис заплатил контролеру 40 копеек: 30 за себя и 10 за Настю, поскольку пионерам полагалась скидка. Уже после этого они прошли на площадку до ближайшей сферы. Шар имел стальной каркас и был покрыт прозрачным стеклопластиком. Внутри располагалось два весьма скромных и жестких кресла с ремнями. Денис и Настя уселись, пристегнули ремни и приготовились. Минута ожидания, и вот сфера медленно поднялась в воздух примерно на полметра. Денис взглянул вниз через стеклянный пол: площадка под шарами вибрировала и угрожающе гудела, а робот в виде клоуна делал какие-то пасы руками, конечно, никакого реального воздействия на сферы он не применял, а лишь делал вид, что жонглирует.
«Ощущаю себя Гризликом», – сглотнул Денис, вспоминая хомяка Игорька и его пластиковый шар.
Шу-уух!
Свист и выброс энергии. Шар, словно из рогатки, запульнули в небо. Анастасия вскрикнула и схватила Дениса за руку маленькой нежной ладошкой. А самого Громова-младшего вжало в кресло, да так, что он даже пошевелиться не смог. Парк, деревья и аттракционы внизу вдруг сделались крошечными. Сфера на мгновение зависла в небе. Денис завертел головой, с высоты птичьего полета весь Ленинград открывался как на ладони, в лучах заходящего солнца его крыши светились золотом, будто нимб над головою святого Петра. Парень повернулся к Анастасии, в ее глазах читался восторг, в них не было ни капли страха и печали, так редко удавалось увидеть Настю такой. Она повернулась к нему и радостно улыбнулась, ее ладошка все так же накрывала его руку. Фух!
