это все-таки ты, кицунэ?!
– Кицунэ? – Рядом как по волшебству появилась Юля. Девушка сдвинула брови и с подозрением взглянула на Дениса.
– Да, кицунэ, – кивнул Громов-младший. – Это лисичка-оборотень из японской мифологии.
– Да знаю я, кто такая кицунэ, – фыркнула ёжик и выдернула из рук Дениса листок. Развернув его, она наморщила носик и покачала головой. – И вовсе она не похожа на Кики.
Денис не поверил своим ушам.
– Да ты чего, Юлька, Кики ведь, – он выхватил из рук девушки листок и ткнул в рожицу нарисованной азиатки, – ну ведь она же!
– Фиг знает, – пожала плечами ёжик. – Как по мне, азиаты все на одно лицо.
– Нет, это она, – настоял на своем Денис. – Я ее рожицу хорошо запомнил.
– Ну, может и она, но нам от этого ни холодно, ни жарко, Денчик. Я повторяю, другим надо заниматься, а не этим дебильным делом про похищение картины. – Юля вдруг замолкла, поскольку рядом возник один из близнецов. То ли Боря, то ли Толя. Ёжик недовольно на него покосилась, что мол, уши греешь? А затем взяла Дениса под руку и, не церемонясь, повела в сторонку.
– Юлька, да чего ты, в самом деле, успокойся! – опешил Денис, краем глаза поглядывая на улыбающегося близнеца, похоже, тот решил, что у товарища наметился амур с новенькой, и потому, продолжая тянуть ехидную лыбу, побежал к брату, явно делиться сплетней.
– Слушай сюда, Денчик, – загнав Громова-младшего в угол в прямом и переносном смысле, продолжила девушка. – Я все высчитала, этому миру остались считанные месяцы, и мы единственные, кто может все это предотвратить, поэтому бросай заниматься ерундой, и давай вернемся к первоначальному плану.
– Ты можешь это доказать? Ведь это просто слова, одни непонятные расчеты, ведомые лишь тебе! – стараясь выбраться из угла между фикусом и кулером, пробурчал Денис.
– Пока не могу, – покачала головой Юля. – Но со дня на день может произойти первый спонтанный взрыв нерасщепленных z-частиц.
– Ну, вот когда произойдет, тогда и поговорим, – пожал плечами Денис.
– Scheisse![2] – выругалась Юля и врезала кулаком по кулеру. Вода в бутылке забурчала, явно обидевшись на злобного ёжика. Некоторые из коллег тут же повернули головы в их стороны и с интересом уставились то ли на милующихся, то ли на выясняющих отношения капитана и младшего лейтенанта.
«Сплетен теперь точно не оберешься, – с досадой подумал Денис. – Еще и до отца дойдет. А он мне за это точно выговор сделает».
– Какой же ты все-таки Dummkopf[3], Денис Фадеев! – фыркнула Юля.
– Вообще-то я Громов, – съехидничал Денис. – И попрошу не применять ко мне ваши неизвестные фашистские ругательства.
Ёжик сверкнула глазами и запыхтела, словно закипающий чайник.
– Ну, тогда потом не ропщи, сам во всем виноват, – пробурчала Юля сквозь зубы. – Я приступаю к плану «Б».
И, развернувшись на месте, девушка постаралась удалиться.
– Эй, постой, – опешил Денис. – К какому такому плану «Б»?
В этот момент дверь кабинета майора Громова отворилась.
«Во черт. Неужели отец все слышал?»
Но Громов-старший оказался озабочен явно не сыном. Он вышел из кабинета не один, а с плечистым молодым человеком в черном кожаном пиджаке.
«А ему что здесь еще понадобилось?» – удивился Денис, увидев уже знакомого кагэбэшника.
Кир Игоревич Бахчисараев, так, кажется, вчера представился комитетчик. Годами чуть старше Дениса, но уже на высокой должности старшего майора госбезопасности. А познакомиться с группой Бахчисараева довелось в воинской части сразу после самоубийства прапорщика Акуленко. Комитетчик с порога дал понять, кто здесь главный, после чего последовали допросы-расспросы о происшествии и муштра за самовольные действия. Впрочем, Громову и его группе приказа отказаться от дела не поступало, но намек был ясен и без приказа.
И вот Бахчисараев уже в главном управлении МВД по Ленинграду и области. И если судить по самодовольной ухмылке, то чувствовал он себя здесь весьма комфортно. А вот Громов, напротив, явно выглядел недовольным и раздраженным.
– Опергруппа, прошу ко мне в кабинет, – произнес майор Громов.
Денис, Юля и близнецы с оперативным рвением выполнили приказания начальства. Всем хотелось поддержать шефа, и все с подозрением и недовольством поглядывали на комитетчика. Впрочем, это Бахчисараева не волновало, натянув традиционную каменную маску, так свойственную людям его круга, он начал:
– Товарищи милиционеры, коллеги… – комитетчик даже слегка улыбнулся.
«Явно хочет подсластить пилюлю, гад, – со злобой подумал Денис. – Ну, давай уже, как любит говорить батя, не тяни кота за яйца, давай ближе к телу. Выкладывай уже плохие новости. Высокие чины из комитета решили нас отстранить и так далее и тому подобное…»
– …вчера мы начали наше знакомство не с той ноты.
«Это безусловно».
– Мое начальство, как бы это сказать помягче… было слегка ошарашено вашим рвением и оперативностью.
«Еще бы, – ухмыльнулся Денис. – Утерли вам нос, пока вы там решали, что делать, и репы чесали, мы уже практически взяли продавца оружия. Естественно, что твое начальство взбесилось».
– Как вариант, предлагалось решение отстранить вашу группу от расследования и передать дело под полный контроль КГБ.
«Кто бы сомневался».
– Но нашлись и мудрые головы…
«Ой, да откуда у вас такие», – закатил глаза Денис, готовясь к самому худшему.
– …поэтому было принято решение работать над делом сообща.
«Ну, ничего другого и не ждал, – опережая события, выдал заготовленную фразу мозг, а уже затем сознание уловило смысл слов кагэбэшника. – Что?»
– Что? – от неожиданности последняя мысль Дениса обрела звуковую форму. Он было стиснул зубы, но поздно – что вылетело, не поймаешь. Кир Бахчисараев взглянул на Дениса с легким недоумением и произнес:
– Сообща – это значит, что ваше ведомство и наше будут работать вместе, товарищ капитан.
– А-а… – многозначительно протянул Денис, стараясь не встречаться взглядом с нахмурившимся отцом, но вот избежать усмешки закатившей глаза ёжика все же не удалось. – Ну, я так и понял.
– Хорошо, – заложив руки за спину, продолжил старший майор госбезопасности. – Тогда, думаю, что вам всем следует понять кое-что еще. Наше дело – дело всесоюзной важности! Это не просто наглый грабеж и похищение картины известного художника. Нет, это нечто большее! Это дерзкий политический удар по престижу Российской республики!
«Чего? – захотелось воскликнуть Денису, но он вовремя стиснул зубы. – Как же любят эти высокие комитетские чины все усложнять. Какой на фиг удар по Российской республике?»
Денис закатил глаза и скорчил скучающую мину. Его действия привлекли внимание близнецов, и те поочередно хихикнули. Это не осталось незамеченным Бахчисараевым. Комитетчик сдвинул брови и сурово произнес:
– Не думайте, что я преувеличиваю. Нет, товарищи, отнюдь, это именно так. Долгие и счастливые годы после революции генеральным секретарем Компартии является наш
