вверх и забрызгал китель командира Фадеева, его лицо и погоны, на которых даже повисли остатки серого вещества.
Бух!
Огромная безжизненная туша, что совсем недавно жила, размышляла о чести и грозилась пистолетом, упала на старый советский паркетный пол. Денис вздрогнул, захлопал глазами на забрызганного кровью генерала, на явно ошеломленную Юлю и на отца, лишь поморщившегося от досады, что ниточка вновь оборвалась, а затем взглянул вниз на тело, кусочки мозгов на полу и осколки черепа. Один из таких напомнил Денису «попку» арбуза, поскольку из него все еще торчал традиционный украинский чуб.
Глава 5
Как говорится – «не ждали»
С каким-то нехорошим предчувствием Денис влетел в здание Главного штаба. Вчерашние события немного выбили его из колеи, растрясли уже привычную, устаканившуюся жизнь, лишний раз напомнив, что это жизнь отнюдь не его. Впрочем, как и мир. Кровавое и дерзкое по масштабам Советского Союза преступление не особо растрогало Дениса. «Видали и покровавей, и помасштабней», – поминая родной мир, да и времена, в которых довелось побывать, думал Громов-младший. В памяти неожиданно всплыла пугающая до дрожи картина: старый обшарпанный подвал в доме Ипатьева, царская семья жмется друг к дружке, тусклая лампочка освещает испуганные лица и пистолет в собственной руке, а затем пальба, крики, стоны, дым, и вновь пальба, и выворачивающий внутренности наизнанку запах смерти. Денис поморщился, затряс головой, стараясь отогнать предательские мысли, но совесть нахальной собачонкой вцепилась в душу и зарычала: «Ты стоял среди убийц, ты стрелял, на твоих руках тоже есть кровь!»
«Я стрелял мимо! – поднимаясь по лестнице, рыкнул на свою не к месту пробудившуюся совесть Денис. – И так было нужно! Историю менять нельзя!»
«Ой, да вы посмотрите на него, – дерзко рассмеялась совесть. – Историю, значит, менять нельзя? И это говорит человек, который живет в мире, чью историю он собственнолично изменил в корне!»
«Так вышло, – попытался отмахнуться от совести Денис. – Мы сделали все, что было в наших силах. Иных вариантов нет».
«Ты уверен? – ехидно усмехнулась совесть. – А вот Юля считает, что есть».
«Ежик сама в этом до конца не уверена. К тому же она считает, что этот мир подвергся… блин, как она там называла эту фигню? Ах да! Временная рассинхронизация! Во! Ей он подвергся, и теперь этому миру угрожает неведомая катастрофа. И якобы источник этой временной, мать ее, рассинхронизации находится на Марсе. Но, как по мне, это полнейший бред».
«Ты уверен?»
«Да! На девяносто процентов!»
«Но ведь не на сто?!»
«Ну-у…»
«Знаю, знаю, проходили, – вздохнула совесть, – мол, все возможно. К тому же ты считаешь, что твои настоящие родители заслужили счастье, а Фадеевы заслужили жизнь… И ради этого ты готов рискнуть даже судьбой всего человечества?»
«Не совсем так…» – попытался возразить Денис, но вконец обнаглевшая совесть не дала возможности оправдаться: «Ты даже считаешь, что это может примирить нас с тобой?»
«А почему бы и нет? – возмутился Денис. – Родители заслужили счастье и заслужили быть вместе! А Фадеевы заслужили жить! Ты сама долгие годы вгрызалась мне в душу, заставляя чувствовать вину за их смерть. Ну вот, теперь они живы. Хотя бы по этому пункту мы должны с тобой примириться!»
Он поднялся на нужный этаж и уже собрался было войти в отдел, но совесть и не думала униматься.
«Эх, – вздохнула воображаемая собеседница. – И опять ты ничему не научился, опять сделал неверные выводы…»
«Что это? – фыркнул Денис, остановившись возле стеклянной двери. – Хотя постой! Я знаю, к чему ты клонишь. Ты вновь пытаешься заставить меня почувствовать вину. Да, тогда в Зимнем дворце мы сделали все, что могли, мы взяли историю в свои руки и создали этот мир. Да, этот мир – последствия наших действий…»
«И все, что происходит в нем, тоже последствия ваших действий».
«Намекаешь на то, что расправа над охраной на трассе тоже последствия наших действий. Ха! А вот я знаю, чем это парировать. Два трупа против миллионов! Мы создали мир, в котором не было Второй мировой. Мир, в котором вся Европа и Азия живут в согласии, в котором почти нет войн, да и преступность стремится к нулю. Парируй это!»
За стеклянной дверью суетились коллеги. Громов-младший заметил братьев-близнецов. Веселые, как всегда, двое из ларца размахивали руками и о чем-то увлеченно вещали. Денис задрал шею и увидел, что перед близнецами на стуле сидит Юля и улыбается.
«Согласна, – вновь вздохнула совесть. – Это мне парировать нечем. Хотя ты сам знаешь, что изменение истории чревато последствиями, и избавление мира от войн и катастроф прошлого должно увеличить число этих катастроф в грядущем в геометрической прогрессии».
«Но ведь ничего не происходит? Мир крепок, общество справедливо, мы даже Марс покорили».
«Да, и сделали из него один большой ГУЛаг».
«Пф-ф, – фыркнул Денис. – И что?..»
Один из близнецов отошел в сторону, и взгляду ёжика открылась входная дверь. Она увидела за ней Дениса и помахала ему рукой. Он улыбнулся и помахал в ответ, и уже было потянулся к дверной ручке, как совесть вдруг невзначай проронила:
«Да и Юлю ты тоже потерял из-за своих новых убеждений и оправданий».
«А вот это уже удар ниже пояса, – зарычал Денис. – Ёжик сама виновата! Она везде ищет загадочный подвох, она им одержима, она помешалась на неведомой грядущей катастрофе вместо того, чтобы просто жить и любить. Но однажды она поймет, что ошибается!»
«Ты уверен? – покачала воображаемой головой совесть. – А вот мне кажется, что она никогда не отступится. Не за этим ли она пришла к вам в отдел?»
«Наверняка! Наверняка именно за этим. Но я не дам ей наделать глупостей».
Громов-младший открыл дверь и вошел в отдел.
«Главное, не потеряй ее навсегда», – на прощанье хмыкнула собеседница.
– Да умолкнешь ты наконец! – рявкнул Денис и не заметил, что сказал это вслух.
– Вообще-то, капитан Громов, я даже еще ничего не успела вам сказать, – раздался голос справа.
Денис повернулся. Через толстые стекла очков с негодованием и возмущением на него взирала низенькая женщина средних лет.
– Простите, Лидия Федоровна, это я не вам, – постарался оправдаться Денис. – Так, в облаках витал.
– Хм-м, – с подозрением пробурчала Лидия Федоровна и протянула Громову-младшему лист бумаги. – Вот ваш фоторобот, товарищ капитан, держите!
И не сказав больше ни слова, Лидия Федоровна развернулась на каблуках и зашагала прочь.
– Какой, к черту, фоторобот? – пробурчал Денис и взглянул на протянутую бумагу.
С листа на него смотрело милое личико азиатской девушки с янтарными зрачками.
– Кики, твою же мышь, – ахнул Денис. – Так
