ёжик. – Денис, ты что, с дуба рухнул? Не выдумывай! Это всего лишь совпадение. Просто неформалка какая-то в линзах.
– А вдруг нет, вдруг не совпадение? Ты сама выдвинула ту теорию, что разрез на броневике сделан этим самым, как его там? Спайдернитом! А его ведь изобрели в Японии! А это уже больше, чем совпадение. Кики ведь у нас кто? Девочка-самурай, превосходный воин и убийца. И чем ей спрашивается заняться в этом мире, если здесь сюзеренов и в помине нет?
– Ну, никак не броневики грабить! – отмахнулась Юля. – Начнем с того, что ее вообще в этом мире может и не существовать.
– А-а, – промычал продавец, о котором милиционеры будто и вовсе думать забыли.
Ёжик грозно взглянула на опешившего и ничего не понимающего бедолагу.
– Ушки заткни! – рыкнула она.
Продавец резко закивал, как китайский болванчик, и поспешил прикрыть уши ладошками.
– И как, спрашивается, ты вообще Громову о подобном сообщишь? Знаешь, папа, я тут ниточку нашел, и мне кажется, что картину Гитлера украла пионерка-японка, – весьма достоверно парадируя голос Дениса, но слегка подпустив в него нотки «я – а-ля балбес», принялась издеваться Юля. – Почему я так считаю? Да просто, папа, мы с ней сталкивались в другом мире. В императорской России, если быть точным, и она там была телохранительницей Николая Третьего… Ну и все, Денчик, папик сразу потащит тебя в психушку. Я, если честно, удивлена, как он тебя туда за эти полгода еще не отвел, ты ведь наверняка иногда так загоняешься.
– И ничего я не загоняюсь, – обиженно пробурчал Денис. – Ты ведь знаешь, я хороший актер.
– Ага, – фыркнула ёжик. – Просто актерище от бога. Станиславский и Немирович-Данченко по тебе плачут, заливаются горькими слезами.
– Хорош иголки свои выпускать! – не выдержал Денис.
– Так, если ты хоть раз попытаешься назвать меня ёжиком, клянусь богом, я тебя стукну!
– Хорош, Юля, успокойся, – примирительно поднял руки перед собой Денис, опасаясь, что она действительно приведет угрозу в исполнение и потом придется объясняться перед и без того уже ошеломленным продавцом, с чего это младший лейтенант колотит капитана. – А что сказать отцу, я сам придумаю.
– Денис! – Юля возвела ладони кверху, будто призывая небо в помощь. – Ты забываешься. Ты просто хочешь заслужить отцовское уважение и опять думаешь только о себе и о своих комплексах. А мы ведь здесь не за этим! Сдался нам вообще, этот чертов броневик, с этой проклятой богом картиной Гитлера. У нас другая задача: нам нужно попасть на Марс! Пусть даже ты так не считаешь. Но мои последние исследования показали, что времени катастрофически мало. И…
– Так, потом это обсудим, – Денис насупился и с подозрением взглянул на продавца, который, казалось, действительно ничего не слышал, но глаза пучил, словно по пять копеек. – Альберт, можете убрать ладони от ушей.
Продавец не пошевелился. Денис схватил его за запястья и сам раздвинул руки в стороны.
– Да? – продолжил пучить глаза Альберт.
– У вас случайно нет камеры видеонаблюдения?
– Вы меня проверяете, товарищ капитан? – нелепо заулыбался Альберт. – Установка видеокамер в общественных местах запрещена законом, это нарушает свободу личности!
«Придется действовать дедовскими методами», – хмыкнул про себя Денис.
– Вы сказали, что ваша смена заканчивается примерно через час.
– Через тридцать восемь минут, если быть точным.
– Пусть так, – кивнул Денис. – Как закончите работу, езжайте в город в Главный штаб в управление МВД по Ленинграду и области, там поработаете с художником и составите портрет нашей пионерки.
Юля фыркнула.
– Жду вас в машине, товарищ капитан. Как понимаю, я здесь больше вам не нужна, – она недовольно хлопнула ладошкой по козырьку фуражки, явно изображая попытку отдать честь, и, развернувшись на каблучках, зашагала прочь.
Денис вздохнул, поглядывая на ее упругую и такую идеальную попу, обласканную строгой милицейской юбкой. Когда-то и его руки ласкали ее, но сейчас… Он вздохнул еще раз и повернулся к так случайно подвернувшемуся свидетелю.
– Значит так, Альберт…
Спустя десять минут Денис покинул магазинчик при АЗС. Юля ждала его в машине на заднем сиденье. Руки скрещены на груди, лицо недовольное – обиженное, носик вздернут, губки что-то бубнят, похоже, отпуская проклятья на немецком. За последние полгода, после того, как бывший оберштурмбанфюрер Джулия Крюгер раскрыла то, кто она и откуда, девушка взяла себе за привычку ругаться на Дениса по-немецки. Что, к слову, было весьма обидно, поскольку языком Гетте и Ницше Громов-младший не владел, а когда тебя чихвостят неведомыми словами, это вдвойне неприятно, к тому же на германском наречии – грубом для восприятия славянского уха, плюс ко всему, вызывающем недобрые воспоминания памяти крови.
Но сейчас Дениса беспокоило не это. Он с опаской взглянул на усатенького водителя, но парень был всецело увлечен выпуском новостей. Маленький телевизор, более похожий на радиоприемник, водитель держал прямо в руках. На выпуклом кинескопе, никаких вам жидких кристаллов, изображение постоянно скакало вверх-вниз, и парень все время вертел антенной, пытаясь поймать четкий сигнал.
Пилим-пилим-пилим! Вдруг запищал наручный милицейский переговорник на запястье Громова-младшего. Денис поднес руку к губам и нажал красную кнопку.
– Капитан Громов слушает.
– Денис, – раздался голос отца. – Вы что-нибудь нарыли?
Громов-младший взглянул на навострившую в его сторону ушки ёжика и с досадой вздохнул:
– Нет, товарищ майор.
Рожица Юли тут же сделалась более довольной.
– Ну, попытка не пытка, Денис, – продолжил майор. – Тем не менее у нас появилась новая зацепка. Поэтому как можно скорее дуйте сюда. Хочу отработать ее вперед кагэбэшников.
– Понял. Уже летим! – сказал Денис и отключил переговорник. – Сидоров, обратно поведу я.
– Так по инструкции же не положено, товарищ капитан! – удивился водитель.
– Сидоров, ты не слышал, что велел майор? Живо обратно! А тебя я знаю, будешь как улитка плестись.
– Но…
– И никаких пререканий со старшим по званию, уяснил?! – позволил себе легкую дерзость Денис.
– Так точно, товарищ капитан.
На заднем сиденье Юля закатила глаза и лишь покачала головой. Но Дениса это не волновало, он уселся на водительское сиденье и щелкнул тумблером.
У-уу-у! – запищали милицейская сирена на крыше, а уже ей в такт заплясали красно-синие огоньки мигалок.
Денис вжал в пол педаль газа, позволяя себе наконец-то эту легкую шалость, и автомобиль со шлейфом выскочил на дорогу.
Глава 4
Честь советского солдата
– Майор, я тебя уверяю, инвентаризация у нас была в прошлом месяце, и все честь по чести! – почти прорычал Фадеев и для убедительности поднялся из-за стола и хлопнул по столешнице кулаком.
Но Громов не повел и бровью, а лишь сложил кончики пальцев вместе и пристально взглянул на собеседника из
