средство привлечения тех благ, которые должны использоваться непосредственно в производстве»[129].
Но если покупка таких благ совершилась, то предприниматель утратил свой капитал, поскольку он отдается за средства производства. Правда, предприниматель может изменить свои намерения. Допустим, он захочет реализовать принадлежащие ему блага. В этом случае он может вновь превратить средства производства в капитал. Отсюда следует вывод, согласно которому «капитал – это фонд покупательной силы. Только как таковой он в состоянии выполнить ту единственно важную функцию, для которой капитал in praxis (на деле) нужен и при описании которой в теории понятие капитала не может быть заменено какой-либо категорией благ»[130].
Возникает вопрос: какова структура фонда покупательной силы, из чего, собственно, он состоит? По мнению автора, из денег и других частей имущества предпринимателя, которые могут быть исчислены в деньгах[131]. Кроме того, этот фонд включает в себя и иные платежные средства (например, векселя). Поэтому «лишь платежные средства являются … капиталом, но не просто «деньги», а все средства обращения». При этом нужно считать «капиталом являются не всякие платежные средства, а только те, что выполняют специфическую функцию капитала»[132].
Извращая одно из марксовых определений капитала как движения, процесса кругооборота, Й. Шумпетер, с одной стороны, рассматривал капитал ка понятие, неразрывно связанное с процессом его развития; с другой стороны, заявлял, что капитал не имеет никакого отношения к кругообороту[133]. Иными словами, капитал движется (развивается, по терминологии автора) лишь в денежной форме, а потому по своей сути исключает другие формы (производительную и товарную) этого движения.
Обобщая сказанное, Й. Шумпетер определял «капитал как сумму денег и других платежных средств, которая в любой момент времени может быть представлена в распоряжение предпринимателя»[134].
Мы сознательно уделили столь пристальное внимание трактовке сущности капитала, выдвинутой Й. Шумпетером. Завидуя гениальности К. Маркса, создавшему такой фундаментальный труд, как «Капитал», Й. Шумпетер предпринял неуклюжую попытку противопоставить этому труду свои «инновационные размышления» о капитале. Но эта попытка не увенчалась успехом (добавим, и не могла увенчаться, вследствие своей вульгарности). Ибо эти «размышления» не вышли за рамки одной из разновидностей товарно-фетишистских представлений о капитале.
В самом деле, подметив уязвимости вещной концепции капитала (напомним, отождествлявшей последний со средствами производства), Й. Шумпетер выделил два самостоятельных фактора предпринимательской деятельности в сфере производства: капитал как таковой и производительные блага (средства производства). Функция первого состоит в создании условий для этой деятельности, а функция второго – в реализации ее инновационных целей. В результате обнаружилось, что между ними существует не только каузальная (причинно-следственная), но и функциональная связь, поскольку капитал может превратиться в средства производства (в случае их покупки), и наоборот, средства производства могут превратиться в капитал (в случае их продажи). Но и в том, и в другом случае капитал не принимает непосредственного участия в производстве. Будучи лишь средством приобретения производительных благ, он образует особый фонд покупательной способности (как отмечал сам автор, этот термин употребляли и К. Менгер, и И. Фишер для определения сущности капитала).
Воспроизводя в такой, весьма своеобразной форме исходный тезис меркантилизма, Й. Шумпетер утверждал, что капитал – это определенная сумма денег, которая может находиться в данный момент времени в распоряжении предпринимателя. Если деньги как таковые выполняют техническую функцию, характеризующую их роль в процессе обмена обычных товаров (сфера простого товарного обращения), то деньги как капитал – специфическую функцию, связанную с приобретением предпринимателем средств производства (сфера капиталистического товарного обращения). Указывая на различие этих сфер товарного обращения, автор, однако, дал неверное толкование сути данного вопроса. Дело в том, что это различие определяется отнюдь не вещественным содержанием обменивающихся товаров (и в той, и в другой сфере таковыми могут быть не только предметы потребления, но и средства производства), а прежде всего действительной целью простого и капиталистического товарного обращения: первое ориентируется на непосредственное удовлетворение потребностей (личное потребление), второе – на извлечение прибыли.
Главные недостатки «инновационной» концепции капитала Й. Шумпетера заключаются в том, что, будучи «великим техником» экономического анализа, он, во-первых рассматривал только техническую сторону производства, игнорируя одновременно общественную сторону последнего; во-вторых, неправомерно противопоставлял друг другу два разных фактора предпринимательской деятельности (капитал и производительные блага), полагая, что капитал не принимает непосредственного участия в процессе производства; в-третьих, абсолютизировал денежную форму капитала, отрицая вместе с тем другие его формы – производительную и товарную; в-четвертых, не смог преодолеть товарно-фетишистское представление о капитале, отождествляя последний с деньгами и платежными средствами[135].
Сообразно этому представлению, Й. Шумпетер трактовал и структуру первоначального капитала, подразделяя его на две части: основной и оборотный. По мнению автора, «самое четкое, в высшей степени логически обоснованное определение» этих терминов «мы находим в бухгалтерском учете. Может показаться, что наша теория и бухгалтерская практика называют первоначальным капиталом разные вещи. Для нас это сумма денег, идущая на учреждение и обеспечение нормального функционирования предприятия»[136].
С точки зрения этого бухгалтерского учета основной капитал «расходуется на приобретение земельных участком, зданий, машин и т. д.», а оборотный капитал – «на оплату необходимых услуг труда, сырья и пр.». Поэтому «совокупную ценность всех приобретенных благ, сумму всех производственных вложений, словом, в денежную сумму, с которой начинается любое предприятие, мы называем первоначальным капиталом. При этом совершенно безразлично, принадлежит ли вся эта сумма предпринимателю или частично взята взаймы; также не имеет значения, оплачиваются ли все эти блага «деньгами», векселями или другими кредитными платежными средствами»[137].
Подчеркнем, подобное толкование структуры первоначального капитала свидетельствует о стремлении автора «органически» соединить свой меновой подход с бухгалтерским, сложившимся в хозяйственной практике «делового человека», т. е. предпринимателя. В соответствии с ней в качестве главного критерия определения этой структуры провозглашается не способ обращения капитала, не характер перенесения стоимости и его составных частей на производимый продукт, а различные расходы, фиксируемые в бухгалтерском учете. Они осуществляются по двум направлениям: 1) либо на приобретение благ длительного пользования (земельные участки, здания, машины и т. д.); 2) либо на оплату «благ» менее длительного пользования (рабочая сила (услуги труда, по терминологии автора), сырье и пр.). Первые образуют основной капитал, вторые – оборотный капитал. Как видим, бухгалтерский подход к определению этих капиталов совпадает с традиционным (экономическим) подходом, восходящим к Д. Рикардо и Дж. С. Миллю.
Нужно отметить, что вышеуказанные определения капитала (и его составных частей) в дальнейшем прочно утвердились в буржуазной экономической науке. При этом капитал стал трактоваться в двух основных аспектах: во-первых, как денежный феномен, как сумма денег, затраченная на приобретение капитальных благ. Так, Л. Мизес, различая три фактора производства: данные
