как никакой другой танец, и только основательно усвоив сочетание мелодии и движений, его можно танцевать.
Танцор танго напоминает собою туго натянутую тетиву, мечущую стрелы нового экстаза, первое и главное значение которого состоит в том, что этот экстаз есть экстаз бурнопламенного льда, есть экстаз, скованный внешней сосредоточенностью ласкающего и как бы печального ритма, есть экстаз потенциальный, за которым видятся неизмеримые возможности, но который никогда не перейдет в непосредственную бурность.
Танцор танго символизирует нам подземные раскаты, содрогающие поверхность обширной равнины нашей будничной жизни, отрывающие от обычного, зовущие нас в прекрасные и неведомые дали. Но все обаяние танго и состоит именно в том, что никогда не прорвется эта кора, никогда психическая острота переживаемого момента не выльется в разгульном жесте или непристойном движении. И в этом — несомненное и главное откровение нового танца, ставящего его в одну плоскость с современной психологией, в этом — несомненное преображение нашей действительности, в этом — сказка XX века.
МИХАИЛ БОНЧ-ТОМАШЕВСКИЙ «Книга о танго: искусство и сексуальность»
В Петербурге в 1914 году в исполнении примадонны из Одессы Изы Кремер в кафешантанах звучало «Танго смерти».
В этом произведении рассказывалось об аргентинской танцовщице Кло, в которую влюбился богатый британский аристократ во время своего путешествия в Аргентину. В результате Кло бросила своего партнера по танцам и возлюбленного Джо и уплыла с англичанином в Париж, где стала жить роскошной жизнью и блистать в театрах и кабаре. Там, в Париже, спустя время ее нашел мстительный Джо. Во время выступления Кло он неожиданно появился на сцене и предложил ей станцевать последнее танго. А потом во время танца Джо «с дьявольской улыбкой» вонзил в горло Кло кинжал.
«Танго смерти» заканчивается такими словами:
В далекой знойной Аргентине, Где небо южное так сине, Где женщины поют, как на картине, Про Джо и Кло поют…Там знают огненные страсти, Там все покорны этой власти, Там часто по дороге к счастьюЛюбовь и смерть идут…
«Танго смерти»… Такое название было выбрано отнюдь не случайно. Темы страдания и смерти в те времена стали пользоваться особой манящей привлекательностью. Иногда для обострения мистической атмосферы танцоры даже гримировали себе лица под черепа. Иза Кремер привезла «Танго смерти» из Франции, впервые услышав его в кабаре на Монмартре в исполнении Иветт Гибер. Оставив без существенных изменений музыку, певица сама написала русский текст, изменив сюжет и название.
То есть, по сути, «Танго смерти» было вольным переводом француской песни «Последнее танго» (Le dernier tango), которая, в свою очередь, была «украдена» французами у аргентинского композитора и гитариста Анхеля Вильольдо. Его танго «El Choclo» («Кукурузный початок») рассказывало реальную историю парагвайского миллионера, влюбившегося в парижскую танцовщицу Риту. Эта дама потратила все состояние парагвайца и цинично бросила его, пообещав полюбить его, как только тот разбогатеет снова. Обезумевший от горя и унижения парагваец пригласил Риту на танго и во время танца задушил ее.
Ну а в России «Танго смерти» стало таким популярным, что сюжет, придуманный Изой Кремер, лег в основу фильма 1918 года «Последнее танго» с Верой Холодной в главной роли. Во время киносеансов это танго исполнялось в качестве аккомпанемента к немому кино.
После революции, уже в советское время, путь танго в России продолжился. Несмотря на тяжелый экономический и социально-политический кризис начала 1920-х годов, культурная жизнь в стране в то время находилась на подъеме, и свобода творчества никем не ограничивалась. Однако с 1925 года процессы регламентирования жизни советского человека коснулись и танцевальной сферы. В частности, в июне пленум Научно-технического комитета Высшего совета физической культуры (НТК ВСФК) открыл комиссию по пляскам. На заседаниях этой комиссии рассматривались вопросы квалификации различных видов пляски и танцевальных движений (народных, бальных, сценических), обсуждалось их место в жизни народа. Главными задачами комиссии были тщательный отбор танцев для досуга советской молодежи. Существовавшие в то время бальные (или салонные) танцы, по мнению комиссии, не вполне удовлетворяли потребность общества в хореографической практике. И было составлено «Временное положение о пляске», которое настоятельно рекомендовало культивирование народных танцев. Из бальных разрешались вальс, мазурка, венгерка, падекатр, падеспань, краковяк, тарантелла, хиавата, миньон. На очередном заседании комиссии 23 октября 1926 года были категорически запрещены танго, матчиш (машише) и фокстрот.
Это положение сохраняло статус закона до начала 1930-х годов, когда структура НТК ВСФК была расформирована и список дозволенных танцев был пополнен танго и фокстротом.
С момента официального разрешения танго вырвалось за рамки кабацкой и салонной музыки. Стал быстро расширяться круг исполнителей и ценителей танго.
Пик популярности танго пришелся на 1930-е годы. В этот же период в России появились первые джазовые музыканты и джаз-банды, которые играли танцевальную музыку: танго, фокстроты и вальсы.
В конце 1926 года Александр Наумович Цфасман создал свой джазовый ансамбль — первый профессиональный джазовый коллектив в Москве. Он назывался «АМА-джаз» и выступал в Саду «Эрмитаж», в ресторане «Казино» на Триумфальной площади, в фойе кинотеатров «Малая Дмитровка» (ныне Театр «Ленком»), «Первый Госкино» (ныне «Художественный»), «Динамо» (располагался под трибунами стадиона). И именно ансамбль под управлением Цфасмана первым исполнил джазовую музыку по советскому радио в 1927 году.
В свои концертные программы Цфасман часто включал и танго. Например, настоящей визитной карточкой ансамбля стало танго «Мне бесконечно жаль».
Танго «Мне бесконечно жаль»
Музыка: Александр Цфасман
Слова: Борис Тимофеев[16]
Я понапрасну ждал
Тебя в тот вечер, дорогая.
С тех пор узнал я, что чужая
Ты для меня.
Мне бесконечно жаль
Своих несбывшихся мечтаний,
И
