почти всю работу.
Но я не понимаю, как можно считать жизнь жестокой?! Как можно умышленно делать ее такой для других? Зачем вам горы богатства, которыми вы не пользуетесь?! Зачем вам власть, с которой вы не в силе управиться? Зачем вы стремитесь к деньгам? Не лучше ли будет стремиться к комфорту? Зачем деньги, если они не в силах сделать вашу жизнь проще, огромной кучей отлеживаясь в банке. Вы не в силах ими воспользоваться, так как ограничены во времени своей работой, которая вам и предоставляет этот доход. И неважно, нормальная ли это работа или вы просто заядлый взяточник. Не лучше ли будет потратить всё на удовольствия, пока есть возможность? Зачем умирать богатым? Вы же всё равно умрёте. Не понимаю я вас! Просто не понимаю!
* * *
Грим недовольно надул губы и скрестил руки на груди. А я слушала его, выпучив глаза, и периодически просто не верила его словам. Через несколько секунд я не выдержала и начала громко смеяться. Нет, все-таки этот демон — нечто!
— Чего? — возмущенно спросил он, глядя на меня.
А я лишь сильнее засмеялась.
— Прости, — еле выговорила сквозь смех. — Просто… даже демон не может понять людскую натуру.
— Ну, — Грим пожал плечами, — Алан считает вас глупыми созданиями. Как и остальные. А мне вы интересны. С вами весело. Ваш мир и ваша жизнь такие прикольные!
Я наконец-то отсмеялась и взглянула на парня.
— Поэтому у тебя такой стиль: эти линзы и волосы. А еще гитара.
Грим кивнул и улыбнулся.
— Ага. Мне нравится музыка. И ещё сладости. Алан считает, что мы должны быть гордыми и величественными, как настоящие демоны смертных грехов. Но мы ведь всего лишь малые, очень малые части их силы. У нас разные сознания. Твоя Лилит, например, отличается от Лилит Беатрисс, хотя они, несомненно, похожи в своих предпочтениях. Они ведь части одного целого. Я лишь хочу сказать, что наши идеи и взгляды, данные нам Владыкой, естественно, на первом месте. Но я также хочу и развлекаться! Хочу еще многое узнать об этом мире. А сделать это возможно, только если общаться напрямую с его непосредственными жителями. И единственный, с кем я могу говорить открыто, — это ты.
— Хм… — Я потёрла подбородок и пожала плечами. — Боюсь тебя разочаровать, но мы, люди, хоть и интересные, но всё же сволочи. Мы все эгоисты, и даже добродетель наша эгоистична. Вот у вас есть Кодекс Чести Демона. Как ты к нему относишься?
— Это наследие, данное нам Владыкой. Мы почитаем и придерживаемся его со всем присущим нам уважением, — последовал мне незамедлительный ответ Грима.
— Вот. Вы ведь придерживаетесь Кодекса по своей воле, а не потому, что этого требуют? — Парень кивнул. — А у людей все не так. Рассмотрим это на примере той же религии. Я — христианка, наша святая книга — Библия. Наследие, данное нам Христом — это десять заповедей. Но ни я, ни большинство христиан эти заповеди не выполняют. Почему? Да потому что мы хоть и останемся чисты душой, но остальные люди от нас отвернутся, ведь мы будем говорить только правду. Людям нужна ложь. Ты же говорил, что они лгут сами себе. И вот, если мы скажем им правду, то покажем ту реальность, от которой они пытались себя отгородить. И это вызывает у них недовольство, а иногда и полноценную злость. А те веселья, о которых ты говорил: развлечения, удовольствие… Всё это под запретом. Мы должны отвергать искушения, чтобы умереть чистыми душой и встретиться с Богом.
— Но зачем?! — громко взвыл Грим и с шумом опустил руки нас стол. — Зачем отказывать себе в удовольствиях? Кому навредит то, что вы просто будете есть много вкусной пищи? Или слушать музыку, которая вам приятна, пусть даже она будет тяжелой для других ушей? Ведь искусство, музыка, веселья… Да тот же самый секс! Без всего этого, без удовольствий, без пищи для души, вы станете просто серыми овощами! Неужели вашему Богу нравится делать из людей послушных рабов? Не проще ли будет просто разрешить им наслаждаться своей жизнью, но не перегибать палку?
— Ты сам ведь сказал, что все наши религии писаны людьми, и нет ни одной полностью правдивой.
— Да, но… Ох! — парень вновь откинулся на спинку стула, закинув голову назад.
— Да не колбасся ты так, — махнула я на него рукой и встала, чтобы проверить пирог. — Это наши, людские проблемы.
— Знаю. Но я все равно хочу понять… — Он сел нормально. — Ну да ладно. Лучше давай поговорим о чем-нибудь другом.
Пирог снизу уже подрумянился, но сверху еще только собирался, поэтому я переложила его на одно отделение выше, чтобы вдруг не подгорел.
— Ладно. Тогда у меня есть один вопрос, — произнесла я, садясь обратно за стол. — Как у вас там всё происходит? Я имею в виду время, когда вы еще пленённые внутри нас.
— Когда мы еще полностью заключены в умерших? — уточнил Грим, и я утвердительно кивнула. — Ну, как бы это объяснить проще… Мы помещаемся в человека не после его смерти, а тогда, когда он только был услышан в Бездне. Вот, например, Лилит была в тебе уже в следующую минуту после того, как ты спаслась от своего дяди. Да-да, не удивляйся, мне рассказали историю твоей смерти перед тем, как несколько месяцев назад отправить в этот город, — добавил он, заметив мой удивленный взгляд. — Но это не важно. Короче, уже тогда происходит рождение твоего демона. Но он еще без сознания, связан по рукам и ногам в твоем разуме. Демон приходит в сознание спустя некоторое время, когда человек осознает, что он уже мертв, и начинает паниковать и излучать сильные эмоции. В момент пробуждения мы, демоны, словно новорожденные дети: мы не знаем, где мы; не знаем, что случилось; а иногда даже не знаем, кто мы. Все, что у нас есть — это догмы Кодекса Чести Демона, которые мы знаем с момента нашего воображаемого вздоха, и огромное желание поскорее избавится от оков, не дающих нормально мыслить. Эти оковы — цепи вашего разума, связывающие нас и человека воедино. Это ваша защита, стена, замок… Называй, как хочешь. Постепенно, когда человек проявляет сильные эмоции либо, наоборот, впадает в депрессию и пускает всё на самотек, цепи ослабевают, повязки развязываются, и мы постепенно начинаем осознавать происходящее. У кого-то этот процесс занимает от нескольких дней до нескольких лет, а
