— Этот человек нам нужен был живой, — Райс вздохнула. — На него возлагались большие надежды. Очень большие, Альберт…
Аннели Райс вернулась в самолет. Затем туда перешли оба автоматчика. Затарахтел мотор катера. Натянулся кормовой швартовый конец, который удерживал суденышко возле гидросамолета. И тогда из кабины катера появился рулевой. С ножом в руках он перебрался на летающую лодку и перерезал швартов.
Тотчас заработали винты гидросамолета, он побежал по морю, взлетел и повис над мчавшимся катером — будто кондор настиг жертву, вот-вот вцепится в нее. На катере блеснуло пламя. Он встал на нос и ушел в воду.
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
На “Рогове” видели все это от начала и до конца. Первым пришел в себя капитан Мисун.
— Как же так? — пробормотал он. — Затратить столько сил, чтобы отыскать утопленника и забрать его у нас. И все это для того, чтобы взорвать его вместе с катером! Как же так?..
— Этот человек не был утопленником, — сказала Шурга. — При вскрытии в его бронхах не обнаружена вода. Зато они были полны крови. Подчеркиваю: в бронхах была не вода, которая обязательно проникает во внутренние полости человека, если он тонет, а кровь, много крови, слизи и пенистой мокроты, окрашенной кровью.
Капитан обернулся:
— От чего же умер человек?
Шурга молчала. Беспомощно опустив руки, стояла в центре мостика и глядела куда-то в угол.
— Хорошо, — сказал капитан, — подойдем к вопросу с другой стороны. При каких обстоятельствах возникают симптомы, которые вы обнаружили в легких покойника?
— Затрудняюсь с ответом… Возможно, при резком повышении внутрилегочного давления. Представьте такую ситуацию. Водолаз работал на глубине и, естественно, дышал сжатым воздухом. И вот он всплывает, не сделав выдоха. Что происходит с легкими? Воздух в них расширяется, так как внешнее давление падает. Получается, будто легкие накачивают насосом, как футбольную камеру. А легочная ткань нежна…
— И она не выдерживает?
— Может лопнуть. Так возникает баротравма легких.
— Уверены в этом своем диагнозе, Тамара? — капитан говорил тихо. — Не спешите, хорошенько все обдумайте. Обстоятельства, с которыми мы столкнулись, достаточно серьезные.
— Есть одна мысль… — Перов переглянулся с начальником радиостанции. — Не могло быть так, что человека выпустили из подводной лодки?
— На подводных лодках давление обычное — одна атмосфера, — ответил капитан. — Разве что человеком выстрелили вместо торпеды?! Но стрельба людьми вместо торпед — это уже область фантастики. Впрочем, сегодня мы столкнулись со столькими загадками, что впору перестать удивляться.
— Вот еще одна головоломка, — сказала Шурга. — Как узнали прилетевшие на гидросамолете люди, что мы нашли тело человека?
— А если кто-нибудь видел, как мы поднимали на борт мертвеца? — предположил боцман Вовк.
— Кто, например? — спросил капитан. — Я был на мостике, два матроса находились на корме и на носу — несли вахту бдительности. Ни один из нас не видел в море судов. Наблюдать за нами могли разве что из космоса.
— Или в перископ подводной лодки, — добавил Перов.
— М-да, — пробормотал капитан, — о подводной лодке я не подумал. Впрочем, окажись она неподалеку от “Рогова”, всплыла бы сама, вместо того чтобы вызывать самолет. Средств принуждения у подводной лодки больше, чем у любого самолета. Итак, не успели мы взять на борт покойника, как тут же появляется самолет. И я бы сказал, они не то что беспокоились о человеке, скорее, преследовали его. Может, боялись, что снимки появятся в прессе, утопленник будет опознан? Жаль, что Магомедов не спрятал камеру.
— Магомедов снимал двумя камерами, — сказала Шурга.
— Что?!
— Двумя. Он всегда снимает обоими аппаратами, если работа важная и нельзя рисковать неудачей. Вы знаете это не хуже меня. Он очень осторожный.
— Где же Магомедов?
— Ушел проявлять снимки.
— Но я отлично помню, когда Ибрагим выходил из изолятора, на шее у него висела только одна камера.
— Другую он спрятал, — пояснила Шурга. — Увидел в иллюминатор, что к “Рогову” подошел катер с вооруженными, вот и спрятал второй аппарат. На всякий случай.
— Где спрятал?
— Там же, в изоляторе, за шкафом с инструментами.
Ибрагим Магомедов и Тамара Шурга пришли к капитану с большим эмалированным бачком, в котором плавали пробные отпечатки.
Мокрые снимки разложили на стекле, которым была накрыта крышка письменного стола. Фотографии фиксировали общий план, отдельные части тела, в частности руку с татуированным номером.
— Теперь самое главное! — Магомедов стал раскладывать на стекле новую группу фотографий. — Смотрите, что обнаружилось, когда мы перевернули покойника лицом вниз. Ведь до этого никто из нас не видел его со спины.
Спина покойника была испещрена темными косыми линиями.
— Неужели побои? — пробормотал капитан.
— Жаль, что снимки не цветные, — сказала Шурга. — На теле человека, то есть в натуре, штрихи эти выглядели как вспухшие кровавые жгуты, уже начавшие темнеть и опадать. Да, его били безжалостно, зверски. И только потом человек оказался в море. Но и это не все. Ибрагим, где карточка, на которой видны буквы?
— Какие еще буквы? — капитан недоуменно посмотрел на Шургу.
Магомедов выложил на стол очередную фотографию. Крупно была снята часть спины возле лопаток.
— Всмотритесь в пространство между рубцами, — сказала Тамара Шурга.
Капитан нашарил лупу в ящике стола, стал изучать снимок.
— В самом деле, похоже на буквы, — сказал он. — Однако все так перепахано рубцами, что трудно определить…
— Это буквы! — Шурга взволнованно прижала руки к груди. — На теле человека, когда он лежал в санитарном изоляторе, они виделись отчетливо: рубцы багровые, с чернью, а буквы татуированы светло-синей тушью. И буквы, судя по всему, составляли слова!
— Прочли хоть одно слово?
— У нас не хватило времени. Спину покойника мы увидели за минуту до того, как появились налетчики. Едва успели сделать снимки.
Наступила пауза. Капитан сказал:
— Давайте суммируем, что мы выяснили или что можем предположить с достаточной степенью вероятности. Первое — человек находился в заточении. Второе — он был подвергнут экзекуции. За что его били? Возможно, за то, что обнаружили татуировку. Третье — татуировку на спине сделал кто-то из его коллег по заключению.
— Но зачем? — вскричала Шурга.
— Вот здесь я становлюсь в тупик. Единственное предположение: человеку требовалось вынести на волю какую-то информацию…
— Таким необычным способом? Уж если узник решил сообщить людям нечто чрезвычайно важное, он либо передает тайную записку, либо бежит! — заметил Магомедов.
