и с политиками после, и со знаменитостями да спортсменами. К каждому человек можно подход свой найти, если он не каменный.
Берг выслушал мою идею, но было не ясно, пришлась ли она ему по душе.
— Девонька, ты кто такая, портного дочка? — мужчина сощурился.
Не нравились ему портные, понятно.
— Нет, не портного. Но я вас уверяю, что это дело выгорит. Тем более, вам все равно с этими овцами делать больше нечего. Платить буду вовремя.
Берг пожал плечами.
— Ну ладно, твоя взяла. Вдруг и правда получится. Только ты не тяни, договаривайся со своим торговцем.
— Ага.
Еще раз глянула на овечек.
Это они. Точь-в-точь.
Овечки породы калган, славящиеся своим мехом. Мне еще повезло, что у Берга стадо молодое, ягнят много. Шерстка у молодняка особенно ценная.
Из шерсти этой породы овец делают эко-шубы.
Кудряшки этих овечек не такие, как у обычных овец. А мех называется кёрли. От английского кудрявый.
Животные не страдают, а шубки получаются теплые и очень даже симпатичные. Они выдерживают любые погодные условия, а мех не портится под влиянием дождя или снега.
А еще они очень легкие, раза в два легче обычной шубы. Эластичные, не мнутся, не требуют особого ухода, отличаются износостойкостью и долговечностью.
Это ж сколько всего можно сделать!
Не только шубки, но и шапки, и варежки, можно и с обувью поэкспериментировать!
У меня было несколько таких шубок дома на земле. А Светка, подружка моя, владела маленькой фирмой по их изготовлению. Она мне все уши прожужжала, когда только мода пошла на эко-мех, вот я и решила попробовать. И влюбилась.
Процесс изготовления был сложноватым, но думаю, что попробовать стоит.
Осталось поговорить с Алланом и убедить его в том, что одежду не обязательно заказывать в лавке портного. Совсем они обнаглели. Промыли всем мозги и монополизировали рынок.
В баронство вернулась в прекрасном расположении духа, несмотря на долгую дорогу обратно пешком. Даже слабость в ногах казалась приятной.
Ах, столько дел, столько дел… Здорово быть занятой. Верно все мои подружки говорили, трудоголик, он и в Африке трудоголик.
Лара пообедала ставить чайник и накрывать в библиотеке стол с баранками и вареньем, которыми так радушно угостили меня ее родные.
Я тем временем выписывала в блокнот все, что помнила о выделке меха из рассказов Светки. Получалось довольно много. Возможно, что-то я и упустила, ничего не поделать, нужно пробовать и доводить процесс до ума на практике.
Завела еще один блокнот и начала строчить там бизнес-модель моего стартапа для Аллана. Пусть жених Клары и не заинтересуется моим предложением, но вдруг, чего подскажет и ошибки поправит.
Было бы хорошо, если бы сэр Пирс согласился стать мои торговым партнером. Ведь самый сильный актив торговца — это не деньги, а надежный партнер. Неважно, насколько компетентен один человек, он не может справиться со всем самостоятельно.
Даже не так. Помимо Аллана мне нужны и работники. Кадры.
Чем больше имеешь денег, влияния, власти — иными словами ценных ресурсов — тем больше возрастает важность человека, которому можно доверять. Это касается не только бизнеса, но и политической арены, и даже семейных отношений.
Отпрыски аристократов заключают договорные браки. Империя поддерживает стипендиями обучение талантливых учеников в академиях.
В конце концов все это делается для получения человеческого «капитала».
Однако люди предают, и даже родственники готовы обнажить свои мечи друг против друга. А некогда талантливые люди одной страны в поиске выгоды меняют свою преданность в пользу другого государства.
Речь не о том, что нужно увеличивать свою власть и влияние, а о том, чтобы предоставить людям то, чего он хотят. Наиболее необходимое и отчаянно желаемое. Такое, чтобы они стали «моими» людьми.
Так чего же желает Аллан Пирс — глава торговой гильдии и новоявленный аристократ?
Глава 6. «Сейчас не до помолвки»
Джеймс
После посещения баронства Винтер на душе остался неприятный осадок. Ни дом, ни его обитатели за пять лет ничуть не изменились.
Неужели нельзя направить деньги моего отца — я знаю, что суммы там приличные — хотя бы на обустройство сада? Вероятно, все уходит на наряды моей «благоверной».
Нет, изменения все же были: барон стал шире, а его шевелюра уступила место залысинам; Флоренс же… моя невеста стала еще безобразнее несмотря на то, что наряды ее были роскошными даже по меркам аристократов, цвета эти ей не шли, а с напомаженным белилами лицом она смотрелась словно статуя. Или не отличающаяся красотой кукла.
В последний раз я видел ее, когда мы с отцом приезжали с визитом. Мне тогда было лет шестнадцать, а ей тринадцать.
Долговязая, худая и нескладная с веснушками по всему телу, похожими на обсыпной лишай и огромными глазами, как у раннего олененка, будто весь мир перед нею виноват. Словно вот-вот да расплачется.
Она тогда лишь глупо на меня таращилась и улыбалась, стоило ей заметить, что я на нее смотрю. А еще следила за каждым моим передвижением по дому.
Уже тогда я понял, что с этой девицей мне разговаривать не о чем.
Не то что с Шанной. С ней мы всегда находили темы для разговоров, и не только…
Вот и за ужином она даже не вякнула. Забавно было наблюдать за тем, как она ела. Даже приборами толком пользоваться не умеет. И чем, черт возьми, она так угодила моему папаше, что он сделал ее моей невестой?!
Хватило меня в этом месте едва ли на сутки. Первым делом с утра оделся, приказал оповестить барона, заглотил завтрак и поспешил убраться.
Вопреки моим словам, сказанным напоследок пресловутой невесте, отправился я не на фронт, а в сторону графства — навестить отца.
В последнем письме он выражал жуткое недовольство принятым мной решением. Не только отправиться в поход, но и в том, что я вообще решил поддерживать принца Гидеона.
Граф, в отличии от меня, считал, что в отношении власти и борьбы наследников за престол, аристократии следует придерживаться нейтралитета.
Но отец в последний раз в столице был лет десять назад и не понимает, как сейчас обстоят дела.
Все знатные дома разделились на два лагеря. Сторонники принца Гидеона — который являлся кронпринцем — и сторонники Филиппа — его младшего брата, который на престол даже прав не заявлял, все свое время проводя в чтении книг да шатаясь по библиотеке.
Понятно, что те, кто его поддерживал составляли меньшинство. Это были в основном мелкие аристократы, связанные родством или торговыми связями с родом его покойной
