Поппи покачала головой, все еще уткнувшись в носовой платок.
– Вряд ли для меня есть пара.
Амелия обвила ее руками.
– Конечно, есть. Поверь мне. Он ждет тебя. И найдет. Придет день, когда Майкл Бейнинг станет для тебя полузабытым воспоминанием.
Вместо того чтобы успокоиться, Поппи разрыдалась по-настоящему, судорожно всхлипывая и сотрясаясь.
– Боже, – вымолвила она сквозь рыдания. – Мне так больно, Амелия. И кажется, что эта боль никогда не пройдет.
Амелия прижала ее голову к своему плечу и поцеловала ее в щеку.
– Знаю, – сказала она. – Мне пришлось пережить нечто похожее. Я помню, как это было. Вначале слезы, затем гнев, а потом отчаяние и снова гнев. Но я знаю лекарство от разбитого сердца.
– Какое? – спросила Поппи, испустив прерывистый вздох.
– Время... молитва... а более всего любящая семья. Тебя все любят, Поппи.
Поппи улыбнулась сквозь слезы.
– Слава Богу, что у меня есть сестры, – сказала она и снова расплакалась на плече у Амелии.
Вечером того же дня в дверь личных апартаментов Гарри Ратледжа решительно постучали. Джейк Валентайн, полировавший башмаки хозяина, прервал свое занятие и направился к двери. Распахнув ее, он увидел женщину, которая показалась ему смутно знакомой. Она была небольшого роста, со стройной фигурой, русыми волосами, серо-голубыми глазами, в очках, надетых на кончик носа. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, кто она такая.
– Чем могу быть полезен?
– Я хотела бы повидать мистера Ратледжа.
– Боюсь, его нет дома.
При этой избитой фразе, используемой слугами, когда хозяин не хочет, чтобы его беспокоили, ее губы искривились.
– Вы хотите сказать, что его нет дома для меня? – поинтересовалась она с обжигающим презрением. – Или что он отсутствует?
– В любом случае, – невозмутимо отозвался Джейк, – вы его сегодня не увидите. Но его действительно нет дома. Может, что-нибудь передать?
– Да. Передайте ему!.. Я надеюсь, он сгниет в аду за то, что сделал с Поппи Хатауэй. А потом скажите ему: если он приблизится к ней, я его убью.
Поскольку угрозы убить Гарри были обычным делом, Джейк нисколько не встревожился.
– И как вас представить?
– Передайте ему мои слова, – коротко отозвалась она. – Он поймет.
Через два дня после визита Майкла Бейнинга сестер Хатауэй навестил их брат Лео, лорд Ремзи. Как и многие молодые холостяки, Лео снимал на сезон квартиру в Мейфэре, а в конце июня возвращался в свое сельское поместье. Хотя Лео мог спокойно жить со своей семьей в «Ратледже», он предпочитал жить отдельно.
Никто не мог отрицать, что Лео хорош собой, высокий, широкоплечий, с темно-русыми волосами и выразительными глазами. В отличие от сестер у него были светло-голубые, как льдинки, глаза, с темными ободками и циничным взглядом. Он вел образ жизни повесы, всячески демонстрируя, что ему наплевать на всех и на все. Однако были моменты, когда эта маска спадала, являя человека, чрезвычайно уязвимого и чувствительного, и в эти редкие моменты Кэтрин особенно тревожилась о нем.
Когда они жили в Лондоне, Лео обычно был слишком занят, чтобы проводить много времени с семьей, и за это Кэтрин была благодарна судьбе. С момента их встречи они прониклись взаимной неприязнью, что приводило к постоянным стычкам и препирательствам. Порой казалось, что они соревнуются друг с другом, кто кого больше обидит, обмениваясь шпильками и пытаясь уколоть побольнее.
Открыв дверь номера, она ощутила легкое потрясение при виде высокой гибкой фигуры Лео. Он был модно одет: в темный сюртук с широкими лацканами, свободные брюки и пестрый жилет с серебряными пуговицами. Окинув ее своими льдистыми глазами, он приподнял уголки губ в высокомерной улыбке.
– Добрый день, Маркс.
Лицо Кэтрин приняло каменное выражение.
– Лорд Ремзи, – произнесла она с презрительными нотками в голосе. – Я удивлена, что вы смогли оторваться от своих развлечений достаточно надолго, чтобы навестить своих сестер.
Лео одарил ее насмешливым взглядом.
– Что такого я сделал, чтобы заслужить взбучку? Знаете ли, Маркс, если бы вы научились сдерживать свой язычок, ваши шансы привлечь мужчину резко бы возросли.
Ее глаза сузились.
– Зачем мне привлекать мужчин? Пока еще я не видела, на что они годятся.
– Ну, – отозвался Лео, – хотя бы на то, чтобы производить на свет женщин. – Он выдержал паузу. – Как сестра?
– Убита.
Губы Лео сложились в угрюмую линию.
– Позвольте мне войти, Маркс. Я хочу увидеть ее.
Кэтрин неохотно посторонилась.
Войдя в гостиную, он обнаружил там Поппи, сидевшую в одиночестве с книгой. Лео окинул ее оценивающим взглядом. Его обычно оживленная сестра была бледной и осунувшейся. Она казалась невыразимо измученной, постаревшей от горя.
Он ощутил вспышку ярости. На свете было мало людей, которые что-либо значили для него, но Поппи была одной из них.
Казалось несправедливым, что существа, более всего созданные для любви, тщетно искали ее и не могли найти. Не было ни одной разумной причины, чтобы Поппи, самая красивая девушка в Лондоне, оставалась не замужем по сей день. Но, когда Лео мысленно прошелся по списку их знакомых, оказалось, что ни один из них даже отдаленно не подходит для его сестры. Если у кого-то был приятный характер, он был либо идиотом, либо страдал старческим слабоумием, не считая развратников, мотов и негодяев. Прости Господи, но аристократия являла собой сборище жалких образчиков мужского пола. Включая его самого.
– Привет, сестренка, – ласково сказал он, подойдя к ней. – Где остальные?
Поппи изобразила слабую улыбку:
– Кэм отлучился по делам, Амелия и Беатрикс в парке, прогуливаются с Раем. – Она подвинулась, освобождая ему место на диване. – Как поживаешь, Лео?
– Неважно. Как ты?
– Лучше некуда, – храбро ответила она.
– Ну да, я вижу. – Он сел и притянул ее к себе, поглаживая по спине. – Чертов ублюдок. Может, мне убить его?
Она шмыгнула носом.
– Нет. Майкл не виноват. Он искренне хотел жениться на мне. У него были честные намерения.
Он поцеловал ее в макушку.
– Никогда не доверяй мужским намерениям, чтобы не пришлось разочаровываться.
Поппи даже не улыбнулась его шутке. Слегка отстранившись, она посмотрела на него.
– Я хочу уехать домой, Лео, – жалобно сказала она.
– Конечно, дорогая. Но не сейчас.
Она удивленно моргнула:
– Почему?
– Да, почему? – ядовито поинтересовалась Кэтрин Маркс, войдя в комнату и опустившись в ближайшее кресло.
Лео бросил на нее хмурый взгляд, прежде чем снова переключить внимание на Поппи.
– Из-за сплетен, – сообщил он. – Вчера вечером я был на приеме у испанского посла. Не могу сосчитать, сколько раз меня спросили о тебе и Бейнинге. Кажется, все думают, что ты влюблена в него по уши и что он отверг тебя, потому что его отец считает, будто ты недостаточно хороша для его сына.
– Это правда.
– Поппи, это Лондон. Здесь правда может стать причиной многих неприятностей. Только начни говорить правду, и не оберешься хлопот.
На ее губах появилась искренняя улыбка.
– Ты пытаешься дать мне совет, Лео?
– Да, хотя я всегда советовал тебе не обращать внимания на мои советы. Но на этот раз тебе лучше последовать ему. На следующей неделе лорд и леди Норбери дают бал, последнее значимое событие сезона...
– Мы только что написали записку, где приносим свои сожаления, – сообщила ему Кэтрин. – Поппи не хочет идти.
Лео бросил на нее острый взгляд:
– Записку уже отправили?
– Нет, но... – забормотала Кэтрин.
– В таком случае порвите ее. Это приказ. – Он не без удовлетворения отметил, что ее хрупкая фигурка напряглась.
– Но, Лео, – запротестовала Поппи. – Я не хочу идти на бал. Все будут наблюдать за мной...
– Конечно, будут, – сказал Лео. – Как стая шакалов. Вот почему тебе нужно пойти на бал. Если ты не пойдешь, то станешь предметом сплетен и безжалостных насмешек вплоть до следующего сезона.
