На самом деле, несмотря на рекомендации штабистов экспедиционных сил союзников, Париж был освобожден 25 августа 1944 года, а к 7 сентября 3-я армия США уже продвинулась более чем на 180 миль за Сену. И все потому, что ее упрямый командующий отказался следовать осторожным рекомендациям штабных логистов.
Этим лихим и отчаянным воякой был не кто иной, как генерал-лейтенант Джордж Паттон. Он с таким равнодушием, если не сказать презрением, относился к логистам, что за всю европейскую кампанию 1944–1945 годов виделся с начальником своей службы снабжения всего дважды: первый раз в августе, когда принимал командование 3-й армией, а второй раз – девять месяцев спустя, в мае 1945 года, перед самым концом войны.
А в промежутках Паттон был сам себе снабженцем. Хейзер с ужасом вспоминает, как Паттон добывал все, что ему нужно, любыми удобными для него способами. «Как-то раз, – пишет Хейзер, – Паттон ворвался на артиллерийский склад и сообщил начальнику склада, что ему нужны две трети всех имеющихся запасов. Склад тогда только-только организовали, и резервы были невелики. Паттон не имел никакого права так поступать, но перед ним стояла боевая задача, ему были необходимы боеприпасы, и он, воспользовавшись своим положением, требовал все, что ему было нужно…».
И получил: 3-я армия нуждалась в такой поддержке для продвижения войск по Франции. В сентябре пришлось остановиться, поскольку ресурсы иссякли, но тут ему на помощь пришла операция Red Bull Express. Позднее, когда Паттон освобождал американские части, попавшие в окружение при Арденнском наступлении, он добывал все, что было нужно его солдатам, всеми доступными способами.
Паттон не питал уважения к логистам – будь то логисты штаба экспедиционных сил или его собственные. Полевые командиры Паттона тоже относились к ним пренебрежительно. Это отношение переняли и солдаты, которые, часто незаслуженно, свысока поглядывали на тыловиков-снабженцев, обеспечивавших людей на поле боя всем необходимым.
Положение не улучшил и начальник интендантской службы Эйзенхауэра, напыщенный и самодовольный генерал-лейтенант Джон Клиффорд Ходжес Ли. Известный военный историк Стивен Амброуз, не стесняясь в выражениях, называет Ли «главным подонком на Европейском театре военных действий». Одну из множества своих логистических ошибок Ли совершил в сентябре 1944 года, когда перевел штаб-квартиру интендантской службы в Париж, причем вопреки мнению своего непо средственного начальника Эйзенхауэра, справедливо полагавшего, что штабы не следует располагать в крупных городах, где полно искушений. «Солдаты и генералы были вне себя, – пишет Амброуз. – В разгар кризиса, последовавшего за высадкой в Нормандии, Ли тратил драгоценное время на организацию переезда, затем попусту расходовал драгоценный бензин, и все для того, чтобы его свита могла наслаждаться лучшими отелями Парижа».
Дальше было хуже. В Париже обосновались 29 тысяч человек интендантской службы, большинство из них имело непосредственное отношение к поставке припасов с моря на фронт, а поскольку в Париже было множество соблазнов – вино, драгоценности, духи, женщины, – маховик черного рынка французской столицы заскрежетал на полную мощность.
«Один из этих пресловутых черных рынков, – вспоминает Джозеф Хейзер, – находился у подножия Эйфелевой башни. Мгновенно распространились слухи о том, что население готово купить все, что готовы продать солдаты. Эйфелева башня была самым подходящим для этого местом. Видно ее было издалека, и американцы, не знающие Парижа, туда добирались без труда. Увы, это безобразие длилось довольно долго. Париж был действительно открытым городом, городом с сумасшедшим ритмом, и ни военная полиция, ни местные власти были не в силах контролировать черные рынки».
Разумеется, Эйзенхауэр пришел в бешенство, узнав, что Ли перевел интендантскую службу в Париж. Однако по непонятным причинам он оставил Ли на его посту до самого конца войны, хотя обычно решительно избавлялся от некомпетентных подчиненных.
Амброуз пишет еще об одном серьезном логистическом промахе. В конце года, во время Арденнского наступления Ли и его подчиненные не смогли обеспечить теплой обувью американских солдат, замерзавших в снегах на бельгийско-германской границе. Из-за бардака, царившего в интендантской службе, пришлось вывести с передовой около 45 тысяч солдат (численность трех дивизий), у которых были отморожены ноги.
И все это происходило при генерале Дуайте Эйзенхауэре. Выходит, Эйзенхауэр был никудышным логистом? Может быть. Опровергает ли это наш тезис том, что великие полководцы были по большей части умелыми и талантливыми логистами? Вряд ли. Да, Эйзенхауэр был великим полководцем, стратегом и тактиком, но посредственным логистом, и это исключение, подтверждающее правило.
Стоит сказать в защиту Эйзенхауэра то, что под его командованием оказались самые многочисленные экспедиционные силы за всю историю: в их состав вошли армии США, Великобритании и других стран, и он руководил сложнейшей масштабной операцией – освобождением Европы.
И он победил.
Ван Кревельд выносит такой приговор логистам штаба экспедиционных сил, а следовательно, и их командующему Эйзенхауэру: «Приходится признать, что логистов штаба экспедиционных сил героями назвать никак нельзя. Но разве можем мы, зная столько примеров поражений именно вследствие бездарной логистики, осуждать кампанию, которая, хотя и с запозданием, но привела к полной и окончательной победе?»
А Хейзер напоминает нам о том, что отвага требовалась не только на передовой. Тыловики тоже проявляли недюжинную храбрость, в особенности те, кто занимался хранением боеприпасов, кто каждый день работал со взрывчатыми вещест вами, те, кому порой приходилось тушить пожары на своих складах. Вы только подумайте, насколько опасно тушить пожар на складе боеприпасов, а ведь именно этим приходилось заниматься многим тыловикам. Хейзер вспоминает десятки случаев, когда приходилось вытаскивать из огня снаряды и патроны. «Не раз и не два победу в сражении обеспечивали именно такие геройские поступки», – справедливо отмечает он. Безымянные солдаты, которые сражались с огнем, получали ранения или погибали, были такими же героями, как и отважные воины, высадившиеся в Нормандии 6 июня 1944 года, как и те, кто сражался на передовой во время кровавой войны, охватившей весь мир.
К январю 1945 года ресурсы, поступавшие из арсенала демократии, были настолько велики, что с лихвой перекрывали и логистические просчеты Эйзенхауэра, и бездарность его интенданта Ли. Отпала нужда экономить, поскольку из-за Атлантики всего прибывало с избытком, даже несмотря на то что многое шло не туда или, того хуже, разворовывалось и припрятывалось.
