– А мне это время показалось вечностью.
– Ладно, пей свой кофе, – усмехнулся Рейф.
– Перестань командовать мною, – огрызнулась девушка. – Я тебе не щенок.
Рейф прищурился и молча изучал ее некоторое время.
– Ты все еще работаешь на меня? – спросил он наконец.
– «Работаешь» в смысле «не уволилась ли я из твоей компании»? Он кивнул.
– Да. Через три недели я должна быть на рабочем месте.
– Тогда прекрати спорить со своим боссом, – заявил Рейф.
– Я в отпуске, – напомнила ему девушка. И тут Рейф неожиданно перегнулся через стол и схватил ее за руку.
– У тебя сейчас медовый месяц, – поправил он, делая на последних словах дразнящее ударение. Девушка побледнела, и Рейф прекрасно понял, что она снова подумала о Пирсе. Он отпустил ее руку. – И не дергайся каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, – добавил он резко и укоризненно.
– Я… прости, – пробормотала Шаан, чувствуя, как покидает ее недавно обретенное спокойствие.
Рейф недовольно вздохнул, но странно, Шаан показалось, что на этот раз он недоволен скорее собой, чем ею.
– Ладно, пошли, – бросил он, поднимаясь. Возвращение в отель не принесло Шаан облегчения. Ей отчаянно требовалось побыть одной, но Рейф не давал ей покоя.
Он заставил девушку развесить новую одежду, затем усадил в гостиной, чтобы вместе выпить кофе. Потом они вдвоем смотрели новости CNN по телевизору. И каждый раз, стоило Шаан устало сомкнуть веки, он будоражил ее очередным вопросом.
Наконец Рейф отпустил ее в ванную. Пора было собираться на обед.
Обед! С совершенно незнакомыми людьми! Мало ей было потрясений в этот мучительный день, Рейф еще хотел, чтобы она присутствовала на встрече с его коллегами!
– Черт тебя побери, Рейф Дэнверс, – раздраженно бормотала Шаан, отчаянно пытаясь закрепить волосы на затылке. Проклятые шпильки никак не хотели держаться. Все ее существо протестовало против этого занятия. В конце концов девушке потребовалось в два раза больше шпилек, чем обычно, чтобы справиться со своей гривой.
Шаан надела короткое черное шелковое платье для коктейлей. Оно плотно облегало ее стройную фигурку, от нежно выступающих грудей до бедер, где переходило в слегка расширенную тюлевую юбку, шелестящая гладь которой оставляла открытой большую часть длинных стройных ног в черных чулках.
Рейф сам выбрал для нее этот наряд. Он заставил Шаан примерить его в магазине и долго смотрел на нее.
– Надень это сегодня вечером, – произнес он тогда глубоким голосом, и Шаан почувствовала, как отчаянно затрепетало все у нее внутри, потому что тон его голоса показался ей столь же необычным, как и его взгляд.
, Сейчас Шаан стояла перед огромным зеркалом в спальне, рассматривая свое отражение. Она была так напряжена, что даже вздрогнула, когда раздался стук в дверь номера, и тревожно прислушалась к шагам Рейфа, подошедшего к двери.
Глядя на свое лицо в зеркале, девушка печально подумала, что опущенные уголки губ выдают ее внутреннюю тревогу и беззащитность.
И не слишком ли облегает лиф платья грудь? А юбка такая короткая, что при ходьбе ноги окажутся совсем открытыми…
– Прекрасно, – раздался сильный голос Рейфа у нее за спиной. Шаан не заметила, как он вошел в спальню.
Ощутив, как внезапно сердце ее забилось сильнее, Шаан попыталась подавить это неожиданное волнение и поспешно отвела взгляд от отражения Рейфа в зеркале.
– Слишком короткое и облегающее, – произнесла она.
– Вздор, – отрезал Рейф. – Платье безупречно. – И затем добавил так проникновенно, что все ее существо затрепетало:
– Ты выглядишь восхитительно. И будешь еще сногсшибательнее, когда мы добавим вот это…
Рейф двинулся к ней, и Шаан почувствовала, что ей вдруг стало нечем дышать. Ее переполняло ощущение близости мужчины, его крепкой мускулистой фигуры, которую не скрывали ни черный костюм, ни белоснежная рубашка. От него исходил незнакомый ей пряный и волнующе чувственный аромат…
О Боже.
– Вот. – Рейф протягивал ей маленькую коробочку.
Обручальное кольцо! Его блеск ослепил ее, когда Рейф одним пальцем откинул крышечку. Даже своим неискушенным взглядом Шаан оценила крупный овальный рубин в золотом ободке, окруженный сверкающими бриллиантиками.
Это уже слишком.
Подобный подарок означал любовь, нежность, страсть. Такое кольцо должно быть символом обладания в самом интимном смысле, этого слова… Нет!
– Дай твою руку, Шаан…
– Пожалуйста, Рейф, – прошептала девушка, – не заставляй меня носить его.
– Почему? – Он удивленно нахмурился. – Ты моя жена. Поэтому естественно, что ты носишь мое кольцо.
– Да, – подтвердила Шаан. – Но… Но ведь оно ничего не значит? – мучительно вымолвила она, бросив на мужчину умоляющий взгляд, словно пытаясь внушить ему то, о чем она сейчас думала. – Я просто не могу носить что-то особенное, когда на самом деле оно ничего не значит!
Некоторое время Рейф молча смотрел на нее. Потом, когда девушка уже изнемогала от нервного напряжения, он безжалостно произнес:
– Ты же носила кольцо моего брата, и оно тоже ничего не значило.
Шаан закрыла глаза, едва не покачнувшись, так беспощаден был этот удар, так точен.
– Но, принимая его, я не знала, что оно ничего не означает, – с трудом прошептала девушка.
– В нашем случае все не так, – отрезал Рейф. – Поэтому дай сюда руку.
Господи, он был не чувствительнее, чем скала!
– Шаан!
Проклятье. Девушка робко протянула руку и безмолвно уставилась на кольцо, которое Рейф быстрым движением надел на безымянный палец ее левой руки. Темный камень, казалось, дразнил ее своим мерцанием. Он бесцеремонно улегся рядом с простым тоненьким колечком, которое Рейф надел ей на палец во время бракосочетания.
– Пошли, – бросил Рейф, не оборачиваясь, и двинулся к выходу из спальни.
Это был какой-то кошмар. Весь последующий вечер казался Шаан воплощением страшного сна. Сначала бесконечная, изнурительная череда теплых поздравлений и ответных благодарственных улыбок, потом – еще хуже – откровенно любопытные взгляды, из которых явствовало, что все присутствующие прекрасно знали, что Рейф женился на невесте своего младшего брата.
В довершение всего с того самого момента, когда они ступили на порог роскошного фойе одного из самых дорогих ресторанов Гонконга, Шаан чувствовала, что принадлежит совсем к другому кругу, чем все остальные гости.
Всего на встрече было четыре пары, включая Рейфа и Шаан. Все – англичане, эмигрировавшие в Гонконг. И все они принадлежали к тому же классу, что и Рейф. Неспособная участвовать в утонченной беседе умных и искушенных в жизни людей, Шаан чувствовала себя неуютно.
