Мужчины оказались блестящими собеседниками. Аура власти и успеха, которая окружала их, распространялась и на их спутниц. Это были красивые, безупречно стильно и дорого одетые особы, тонко улыбавшиеся и мгновенно реагировавшие на остроумные замечания своих кавалеров.
Не удивительно, что Рейф приложил столько усилий, чтобы Шаан была одета соответствующим образом. Но все равно, по сравнению с этими женщинами, она ощущала себя совсем юной и неуклюжей, хотя, как она заметила, присутствовавшие вовсе не пытались заставить ее чувствовать себя подобным образом. Наоборот, дамы даже старались помочь девушке понять, что она одна из них. Их улыбки, когда они обращались к ней, были столь же теплыми и искренними, как и вопросы, которые они задавали, пытаясь вовлечь Шаан в свои изысканные разговоры.
Но она только робела и мучительно напрягалась, чтобы произнести хоть несколько слов. Присутствие Рейфа не смягчало ее неловкости. Ведь он тоже был для нее незнакомцем, как и эти люди.
Но когда все стояли вместе и угощались коктейлями, Рейф обвил рукой ее изящную талию, и Шаан на какое-то время ощутила, как спадает внутреннее напряжение благодаря чувству защищенности и поддержки, которое исходило от прикосновения его руки.
Подбадривали девушку и теплые улыбки, что время от времени посылал ей Рейф. А когда разлили шампанское и все поднялись, чтобы поздравить их, Рейф встал напротив Шаан и не отрывал от нее выразительный взгляд своих серых глаз, отчего в душе девушки возникло странное смятение. Рейф подождал, пока она сделает глоток из своего бокала, а потом наклонился и поцеловал ее.
Ощущение его теплых, чувственных губ вызвало у Шаан дрожь изумления. Она понимала, что Рейф всего лишь играет роль счастливого новобрачного, но вдруг со страхом осознала, что этот недолгий поцелуй был ей приятен. Поцелуй человека, чьи губы ей совершенно незнакомы…
«Разница во времени и смятение чувств как ее следствие», – в который уже раз пронеслось в ее мозгу, и Шаан опустила глаза, чтобы никто не увидел, что с ней творится. Конечно, только разницей во времени можно объяснить эту слабость в ногах и неведомое прежде внутреннее напряжение.
Но тут девушка вспомнила, что и раньше испытывала нечто подобное – в тот день, когда ее представили Рейфу как невесту его брата. Тогда ей показалось, что она испытала мощный удар тока, так мучителен был страх, который буквально рвал ее на части…
А Пирс… Пирс тогда торжествующе улыбался, обнимая ее. И вдруг сейчас Шаан поняла, что эта радость не имела ничего общего с ней лично. Просто Пирс был счастлив, что выиграл в той тайной борьбе со старшим братом, в которой была замешана Мэдлин…
– Шаан!
Девушка подняла глаза, в которых на этот раз были горечь и презрение к бывшему жениху. Рейф все понял и тотчас, обняв ее за талию, настойчиво притянул к себе. Его глаза сверкнули, и он закрыл ей рот своими губами при абсолютном безмолвии «зрителей».
– Забудь его, – злобно выдохнул он, коснувшись губами уха Шаан. – Пирс больше не твой, нечего мечтать о нем!
Мучительно покраснев и испытывая крайнее смущение от такого напора, Шаан прошептала:
– Но я не…
– Думаю, нам нужно побыстрее накормить и отпустить этих двоих, – шутливо заметил кто-то из гостей.
Рейфу удалось выпутаться из неловкой ситуации. Он быстро скрыл свой гнев под маской грустной улыбки.
– В конце концов, мы поженились только сегодня. Хотя одному Богу известно, – вздохнув, добавил он, – какой длинный получился этот день!
Обед длился бесконечно. Изысканные блюда сменялись одно другим. А Шаан все не удавалось почувствовать себя своей среди этих людей.
– Пойдем потанцуем, – сказал наконец Рейф.
Шаан с облегчением ощутила прикосновение его руки к своему локтю, когда он выводил ее из-за стола. Она была готова делать что угодно, лишь бы отдалиться от гостей Рейфа, общаться с которыми оказалось просто пыткой для нее.
Звучала медленная приятная мелодия, когда они ступили на танцевальную площадку.
Рейф обнял Шаан за талию и, взяв свободной рукой ладонь девушки, прижал к своей груди. Его теплое дыхание коснулось волос Шаан, когда он повел ее в медленном танце.
– Теперь можешь расслабиться, – сказал он, и Шаан поняла, что ее напряжение не ускользнуло от его внимательного взгляда.
– Прости, – пробормотала она. – Я знаю, что не произвела на твоих друзей должного впечатления.
– Ты здесь не для этого, – ответил Рейф. – Ты здесь потому, что в данный момент я хочу, чтобы ты была со мной. А что касается друзей, – мягко добавил он, – ты их очаровала, так что перестань напрашиваться на комплименты.
– Я не напрашиваюсь! – запротестовала Шаан, с грустью замечая поддразнивающий огонек в его глазах. – Просто я думаю, что они считают тебя сумасшедшим, потому что ты женился на женщине, столь очевидно не принадлежащей к вашему кругу.
– А ты думаешь, меня волнует, что они считают? – спросил Рейф.
И Шаан мысленно согласилась: этого человека действительно не интересует мнение других, – иначе разве он женился бы на брошенной невесте своего братца?
– Похоже, вы все друг друга очень хорошо знаете, – заметила девушка.
– Я долго жил здесь, – ответил Рейф и улыбнулся, заметив удивленный взгляд Шаан. – И вернулся в Лондон, чтобы управлять компанией после смерти моего отца. Но я и теперь довольно часто наведываюсь сюда. И мы привыкли обязательно встречаться, когда я бываю в Гонконге.
Девушка нахмурилась.
– Но ты же говорил, что это деловой обед. – Она заметила, что никаких разговоров о бизнесе за столом не велось.
– Все очень просто. Они и мои друзья, и коллеги по бизнесу. Так и должно быть, – неохотно проговорил он. – Бизнес и дружба обязаны сливаться воедино. Поэтому я не мог позволить себе обидеть их, отказавшись от приглашения на обед в честь нашей свадьбы.
Шаан вдруг снова почувствовала себя виноватой.
– Прости, если тебе этот обед дался нелегко, – мягко добавил Рейф.
– Нет, – поспешно солгала Шаан. – Все твои коллеги – прекрасные люди. Просто я так… устала, – неубедительно закончила девушка.
– Потерпи еще несколько минут, – прошептал Рейф, крепче прижимая ее к себе, – и мы сможем улизнуть отсюда, никого не обидев.
Эти слова слегка успокоили Шаан, и она безмятежно отдалась плавному ритму танца.
Она привыкла танцевать с Пирсом, но Рейф был сильнее, крепче, чем он. Когда она танцевала с Пирсом, худым и гибким, она ощущала себя с ним на равных. А близость Рейфа внушала ей сознание собственной хрупкости и женственности.
«Рейф», – внезапно подумала она, не замечая, что произнесла его имя вслух.
