Барта с удовольствием вытягивается на единственной узкой кровати, мужчины устраиваются на полу.
Утром отправляются к представителям правительства. Комиссар по иностранным делам радостно встречает их. Товарищи из-за рубежа! Из первых рук получить сведения о положении в капиталистическом мире. Рассказы Себальда вызывают огромный интерес.
— Товарищ Рутгерс, нам очень нужно, чтобы вы и ваши товарищи написали для нашей газеты статьи об Америке и Японии. Сделаете? — просит его комиссар.
Они сразу включаются в общественную жизнь города. Днем пишут и относят в редакцию свои статьи. Вечером присутствуют на собрании, где обсуждается положение на фронте. Не прошло и нескольких дней, как иностранные товарищи стали своими людьми в Верхнеудинске.
Но пора ехать дальше.
— Это невозможно, товарищ Себальд, — доказывают ему новые друзья. — Дорога на запад полна непреодолимых трудностей. Большая часть побережья Байкала в руках белых, они пытаются продвинуться к югу.
— Нам надо в Москву, — возражают Себальд и Михельсон.
— Мы не боимся трудностей, — поддерживает Барта.
— Тогда придется подумать. — Председатель горсовета и комиссар по иностранным делам намечают возможный путь: по реке до Байкала, его северной части, где стоят корабли красных. Оттуда на лодке — до западного берега. Если это удастся, можно потом пробираться к почтовому тракту, ведущему к югу на Иркутск.
— Я как раз еду к Байкалу, — говорит комиссар по иностранным делам, — и выясню все возможности. А вы дождитесь моего возвращения. Договорились?
Значит, еще несколько дней в Верхнеудинске. Себальду Рассказали, что невдалеке от города, в бывших лагерях для военнопленных, находится штаб-квартира интернационального отделения Красной Армии. Себальд и Барта едут туда. Просторные чистые бараки, служебные помещения, лазарет, большой зал для собраний с длинными столами и скамьями, убранный еловыми ветками и кумачом. На стене огромный портрет Маркса. Всюду образцовый порядок.
Дружеская встреча с австрийскими и немецкими товарищами. Они рассказывают, что многие бывшие военнопленные австрийцы и немцы объединились в интернациональные бригады и воюют в рядах Красной Армии. Остальные по договоренности с Советской властью остались в лагере. Они выбрали свой Совет, и в городском Совете есть их представитель.
Настроение в городе все тревожнее. Все громче слухи о поражении, об отступлении красных частей. Над городом появляется самолет белых, сброшены листовки, в них призыв к населению готовиться к встрече «законной власти». На противоположном берегу Шилки падают бомбы. Городской Совет готовится к эвакуации. Комендант города объясняет Себальду, что положение безнадежно.
— Уезжайте с нами. — убеждает он. А Себальд стоит на своем.
— Нам нужно на запад. Если можете, помогите. Комендант пожимает плечами. Потом пишет несколько строк, ставит печать и протягивает Себальду бумагу.
— Вот все, что я могу сделать. Это удостоверение, что вы и вся ваша группа пользуетесь полным доверием Советской власти. Возьмите, может, пригодится.
Вокзал — как разворошенный муравейник. Огромный состав готов в любую минуту тронуться в путь. Вагоны облеплены людьми, они сидят на крышах, висят на поручнях, на буферах. Советские учреждения покидают город.
Группе Себальда предлагают немедленно сесть в поезд: это последняя возможность, завтра белые будут в городе.
— Мы не поедем, нам надо в Москву.
Ночью город погружен в темноту. Все слышнее звуки разрывающихся снарядов, грохот, выстрелы. Фронт приближается.
Наутро, оставив Барту в гостинице, мужчины идут на вокзал. Штатских почти не видно. На путях один за другим воинские поезда, группы красноармейцев в боевой готовности. Себальд и его друзья приближаются к путям. Короткий окрик. Они окружены. Ружья взяты наизготовку. Командир уже готов отдать приказ: расстрелять иностранных шпионов.
Михельсон прерывающимся голосом пытается что-то объяснить, его не слушают.
Себальд быстро достает удостоверение, полученное вчера у коменданта города, и протягивает его командиру. Дула ружей медленно опускаются.
— Зачем же вы здесь, на боевой позиции арьергарда армии? Мы прикрываем отход последних частей. Белые вот-вот вступят в город. Уходите, — торопливо бросает командир.
Молча идут в гостиницу. Навстречу Барта, бледная, задыхающаяся. Себальд крепко сжимает ее локоть. На пороге комнаты Барта освобождает свою руку и говорит:
— Садитесь за стол, я приготовила вам горячий чай.
Все ближе треск ружейных выстрелов, быстрая дробь пулеметов. Покрывая все звуки, режет уши паровозный гудок. Арьергард красных двинулся по направлению к Чите. По улице проносятся первые машины белых. Следом входит пехота.
Четыре пары глаз прикованы к окну. Себальд узнает бело-красные кокарды чехословаков, их четкий, отработанный шаг. За ними беспорядочно маршируют части меньшевистского правительства Сибири, одетые в серые мундиры. Дальше почти неорганизованные ряды насильно мобилизованных белыми рабочих, крестьян, интеллигенции. Колонну замыкают белогвардейские части — остатки царской армии.
Двери домов понемногу открываются. Жители выходят на улицы. Одни с восторгом встречают белых. Другие настороженно присматриваются, прикидывая, что ждет их при новой власти. Третьи с тяжелой ненавистью смотрят вслед проходящим войскам.
Себальд и его друзья хорошо понимают, как опасно их положение. Красные не успели вывезти из города все архивы. В нескольких номерах газет можно встретить имена Рутгерса и Михельсона. Их статьи достаточно недвусмысленны. В городе их могут опознать многие. А уж хозяйка гостиницы, конечно, знает, что за люди эти знатные иностранцы. Белые объявили розыск оставшихся красных и обещали хорошую награду указавшим их. По городу шныряют полицейские. Где уверенность, что из чувства страха, сочувствия белым или просто ради выгоды группу Себальда не выдадут?
Проходит первый день под властью белогвардейцев. Наутро разносится слух, что несколько поездов будут отправлены в Иркутск. Оставаться в Верхнеудинске не менее рискованно, чем пытаться уехать. Вчетвером идут на вокзал.
Военный комендант в прекрасном настроении. Иностранный инженер, сопровождаемый супругой, секретарем, переводчиком, не вызывает у него и тени подозрения.
— Господину инженеру нужно в Иркутск? Пожалуйста. Только, простите, вагонов первого класса у нас еще нет. Вы согласны на общий вагон? Извольте, Разрешение? Сию минуту.
Он быстро проставляет фамилии и передает Себальду бланк с подписью и печатью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
