Каждый день приносит новое. Однажды Себальд, придя домой, сразу сел за письменный стол. Перо скользит по бумаге. Он обещал сделать доклад для товарищей из ВЦИК, их интересует положение за рубежом.
В зале ВЦИК члены правительства и руководители партии. Ленина нет. Он еще не оправился после ранения. Себальд рассказывает об Америке, Японии, Голландии, о жизни в колониях, о поездке через Сибирь, через три фронта.
Так проходят первые недели в Москве. Все необычно здесь. И комната в гостинице «Метрополь», где рядом с Рутгерсами в таких же комнатах живут многие ответственные работники, и скромные обеды в Кремле. Там руководителей партии и народных комиссаров изредка балуют картошкой, там событие — английские консервы, захваченные при бегстве англичан из Архангельска и присланные красноармейцами в подарок правительству.
Да, люди живут трудно. Скудный двухдневный хлебный паек порой приходится растягивать на три дня. Квартиры и учреждения отапливаются плохо, электрические лампочки в домах горят тускло и часто гаснут, недостаточно освещены улицы, убога одежда. Но кино, театры и клубы переполнены. Люди спокойны и бодры. Они знают — впереди победа. Они знают, во имя чего терпят лишения, они не думают о них.
Себальд помнит, сколько раз буржуазия всех стран утверждала, что большевики не продержатся и месяца. А Советская республика существует, несмотря на кольцо интервенции, и Москва готовится с воодушевлением встретить первую годовщину Октября.
Красная площадь 7 ноября… Себальд и Барта глядят, как шагают мимо Кремля части молодой Красной Армии. Колонна за колонной проходят рабочие московских заводов и фабрик. Революционные песни, красные знамена.
Барта стремительно подымается навстречу Себальду.
— Здесь был товарищ из Кремля. Завтра в четыре часа Ленин просит тебя быть у него.
— Ленин — меня? — Себальд проводит рукой по волосам. — Подожди с ужином, Барта. Я должен подготовиться к этой встрече.
— Входите, товарищ Рутгерс, — ровно в четыре часа говорит секретарь.
Навстречу Себальду из-за письменного стола подымается Ленин.
— Приветствую вас, комрад Рутгерс, — по-английски произносит Владимир Ильич, дружески пожимая руку Себальду.
Минутное замешательство Себальда уже прошло. Беседа касается вопросов мировой политики. Несколько коротких ленинских слов направляют разговор, и Себальд рассказывает. Ленин спрашивает о Сибири, об Америке, Японии и Голландии. Себальд говорит о позиции американских социалистических партий, об оппортунизме их вождей Хилквита и Лее, об оппозиционных группах и роли ИРМ. Особенно интересовало Ленина, как откликнулась Америка на революцию в России.
— Как реагировали массы? — спрашивает он.
Себальд не представлял себе, как много известно Ленину. Он знает о марксистской группе «Нью ревью», о колебаниях Будина, о Лиге социалистической пропаганды и ее газетах «Интэрнэшионэлист» и «Нью интэрнэшионэл».
Себальд рассказывает о работе нью-йоркского «Бюро большевистской информации».
Ленин спрашивает о политическом положении в Японии, радуется известиям о Сен Катаяме. Резолюцию солидарности японских товарищей Ленин уже видел в «Правде».
Затем говорили о Голландии. Многих трибунистов Ленин знал лично. Он осуждает сектантство и механистические взгляды «голландской школы», интересуется деятельностью Гортера, Роланд-Гольст, Вайнкопа.
Сколько продолжалась их беседа? Время прошло совершенно незаметно. Ленин поднялся.
— Большое спасибо, комрад Рутгерс, это было очень интересно, — говорит он Себальду, провожая его к двери. Внезапно остановился, заботливо спрашивает: — Вас и жену хорошо устроили? Как снабжение? — и добавляет: — Передайте вашей жене привет от меня.[2]
Себальд медленно идет из Кремля к «Метрополю», мысленно повторяя весь разговор с Лениным, и, войдя, тихо говорит:
— Ленин велел передать тебе привет, Барта.
Гибкие пальцы разворачивают плотные рулоны ватмана, разглаживают вмятины на синьке. Зоркие глаза всматриваются в чертежи и расчеты. Инженер Рутгерс, генеральный инспектор водных путей, знакомится с многочисленными проектами водных сооружений, оставшимися еще от царского времени.
Чертежи доказывают лживость легенды об отсталости русских инженеров. Каждый до мельчайших деталей разработанный проект говорит о блестящей инженерной мысли, стоящей на уровне современной техники. Особенно заинтересовал Себальда проект об использовании сибирского угля для металлургии Урала и грандиозный проект о создании большого металлургического комбината в Сибири, в районе реки Тельбес.
И все эти проекты лежали мертвым капиталом, задавленные косностью царского строя. Советская власть открывала новые возможности преобразования страны.
А сейчас Себальду нужно обследовать важнейшие водные пути России, на месте установить, что следует делать. Железнодорожное сообщение дезорганизовано и разрушено войной. Быстрое восстановление пароходства имеет теперь огромное значение.
Вместе с прикомандированным к нему переводчиком Себальд едет в Петроград. По Неве к Ладожскому и Онежскому озерам; по Мариинской системе, соединяющей морскую гавань Петрограда с Волгой; оттуда по Оке до Нижнего Новгорода и вниз по Волге до Казани. Записные книжки полны заметок, планов, предложений, расчетов. Наступившая зима прерывает поездку, и Себальд поездом возвращается в Москву.
Себальд представляет правительству подробный доклад. Он дает ряд предложений по механизации труда, по ремонту гаваней и судов, советуя использовать для этих работ наступающую зиму. Предлагает построить небольшие гидростанции, которые будут столь рентабельны при существующей нехватке топлива и смогут дать ток для мелких предприятий и освещения. Советует направить на периферию кадры квалифицированных инженеров, без пользы сидящих в центре.
17 декабря 1918 года Латвия провозглашена Советской республикой.
Президент новой республики Стучка приглашает Себальда в качестве технического консультанта правительства по портовым и гидротехническим сооружениям. Себальд охотно соглашается. Его привлекает и то, что в Латвии, где большинство населения знает немецкий язык, он сможет обходиться без переводчика.
Первого января 1919 года Стучка выезжает в Ригу. Вместе с ним едут Себальд и Барта и другие товарищи, возвращающиеся на свою освобожденную родину. Среди них Розян.
— Всего два года прошло с тех пор, как мы с вами обождали в Бостоне дела Лиги социалистической пропаганды, — задумчиво говорит Себальд Розину. — А как много изменилось! Советская Россия, Советская Латвия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
