поросшие плесенью стены, словом, ничего необычного.
— И что?
— А то, — мрачно ответил Гештальт. — Вообще-то здесь кое-чего не хватает. В этой точке должна стоять моя разряженная ловушка, но ее нет!
— Это очень плохо? — осторожно уточнила девушка.
— Это означает, что кроме нас в катакомбах есть кто-то еще с извилинами в мозгу. А извилины в мозгу монстра по определению не могут быть чем-то хорошим. Если речь не идет о его стоимости, конечно.
— Думаешь, оно нападет на нас? — Вспышке вдруг стало холодно и жутко неуютно под землей. Одно дело под руководством опытного сталкера охотиться на вполне себе изученных и предсказуемых пауков, совсем другое ожидать нападения неведомого и разумного врага.
— Сомневаюсь, — Гештальт отрицательно мотнул головой. — Скорее всего этого урода интересуют крысоеды, которых ловят мои ловушки. Он воровал мою добычу два месяца кряду у меня под носом! — от злости сталкер скрипел зубами, а его ладони сами собой сжались в кулаки. Вспышка зябко поежилась. Не хотела бы она оказаться на месте неведомого монстра. Несколько раз шумно вдохнув Гештальт взял себя в руки и продолжил уже спокойным тоном:
— После нашей встречи, я больше не спускался в катакомбы и не обновлял наживку. Ловушки стали бесполезны, и этот гад забрал их, чтобы использовать самостоятельно. Поймаю — руки оторву нахрен, — мрачно закончил он. И девушка знала, что это не пустая угроза.
— Фонарик выключи, — скомандовал Гештальт и первым выключил свой.
— Темновато, — девушка захлопала глазами, привыкая к скудному освещению.
— Раньше тебе эта темнота не мешала, — хмыкнул охотник. — Будешь вести. По пути к гнезду должна быть еще одна ловушка, проверим ее заодно.
— И куда мне идти? — в растерянности спросила Вспышка. Воспоминания о днях, проведенных здесь, к ней так и не вернулись, впрочем, девушка не слишком жалела об этом. Однако она совершенно не представляла, откуда они пришли, не говоря уже о том, где свили гнездо смертоносы.
— Вперед, только вперед. Главное не спеши и смотри в оба. Как будут развилки или повороты, я тебе сообщу.
— А если на меня нападут? — перспектива идти первой не прельщала девушку.
— Не переживай, я прикрываю, — хмыкнул сталкер в ответ, но потом добавил:
— Положись на рефлексы, ты выжила здесь однажды, справишься и на этот раз.
Вспышка кивнула и робкой походкой двинулась по туннелю. Глаза быстро адаптировались к темноте. Пугающе быстро. Когда пленница в последний раз пыталась полюбоваться небом из южного окна ясным погожим деньком, она увидела гораздо меньше, чем сейчас, в почти полной темноте. Да и глаза потом болели всю ночь. Шаг за шагом, метр за метром, ее движения становились все увереннее и быстрее, так что в какой-то момент девушке пришлось одернуть себя от странного желания ускориться чуть ли не до бега. Но осторожность брала верх. Конечно, Гештальт сможет защитить, но идти первой все равно было крайне неуютно. А вдруг он не успеет среагировать? Или не заметит нападающего? Подобные мысли вызывали настоящие табуны мурашек, проносящиеся по телу. Да, это тебе не о романтике мечтать. Тем не менее их маленькая группа развила достаточную скорость. Прошло минут десять, и Гештальт остановил ее, включил фонарь и принялся осматривать место установки второй ловушки. Как и ожидалось, на месте устройства не было.
— Кстати, а почему так пусто и тихо? — Вспышка внимательно оглядывалась по сторонам, но ни в боковых проходах, ни в небольших комнатах не было и признака жизни.
— Все прячутся. Боятся.
— Тебя?
— Нет, конечно же. Ко мне давно привыкли. Они боятся тебя, а точнее других таких же, как ты.
Такого ответа девушка не ожидала. Неужели ее сородичи настолько страшные существа, что наводят ужас на катакомбы? Да и она сама, когда блуждала здесь в полубессознательном состоянии, тоже распугивала все вокруг? И наверняка не без причины. Стоит только вспомнить вкус сырого крысиного мяса.
— Думаешь, других таких много?
— Нет, — сталкер покачал головой. — Новых жертв вашего пиршества находят раз в полторы-две недели. А судя по реакции того мужика на заводе, вы не слишком-то любите действовать группой. Даже если включить в расчет подножный корм и ворованную у людей еду, скорее, вас удивительно мало, чем много.
— Я не такая, как они, — девушка обиженно нахмурила носик. Как он только посмел равнять ее с другими мутировавшими.
— Это еще почему?
— Я не ем людей. И вообще я держу себя под контролем!
— Кстати о контроле. Сможешь его ослабить? Так, чтобы быстрее двигаться и реагировать, но не настолько, чтобы тебя вырубила печать?
— Попробовать можно, — Вспышка не слишком была уверена в результатах такого эксперимента. Она только-только научилась более-менее держать себя в руках. А теперь ее просят отпустить монстра внутри себя. Откровенно говоря, она предпочла бы вообще этого не делать. — Вот только зачем это нужно?
— На случай, если тебе придется вступить в бой. Если что-то пойдет не по плану. А оно уже идет не по плану.
— Как? — девушка до сего момент была уверена, что у сталкера все под контролем.
— Похититель ловушек — серьезное отклонение. Он перестал таиться и перешел к активным действиям. Наверняка уже выследил нас. Так что, нечего торчать на одном месте без дела. Быстренько отловим пауков и домой. Твоими родственничками займемся в следующий раз.
— Они мне не родственники! — шепотом запротестовала Вспышка. Мысль о том, что неведомый, умный и кровожадный монстр следит за ней прямо сейчас, ледяной иглой впилась в мозг. В каждом темном закоулке начали казаться огоньки чьих-то глаз, а в каждом шорохе — предвестник нападения.
— Неважно. В любом случае хватит тут торчать. Продолжаем движение.
— Я не пойду! Мне страшно!
— Соскучилась по цепи? Или, быть может, захотела в лабораторию? — зловеще ухмыльнулся охотник. Ничего не ответив, Вспышка двинулась дальше по тоннелю. Сколько она не пыталась, понять Гештальта не удается. То он добрый и заботливый, то равнодушный и жесткий. Впрочем, давно ли она погрузилась в этот странный и жутковатый мир монстров и охотников, перестав воспринимать их как надсмотрщиков и похитителей? Вспышка и сама не знала ответа на этот вопрос. Знала лишь, что изменилась, причем не только физиологически, но и психологически тоже. Еще сегодня утром она готова была умереть от ужаса при виде человеческих останков в холодильнике, а сейчас собирается сама сражаться и убивать, если придется. Вопреки страху, отвращению и даже вопреки своей ненависти к голоду, она готова воспользоваться преимуществом, ради того, чтобы выжить.
Паучье гнездо Вспышка почуяла на пару минут раньше, чем Гештальт скомандовал остановку. Всем известна склонность большинства пауков к внешнему пищеварению, и смертоносы в этом вопросе были не
