учишься летать.
Меня качает. Он по-прежнему держит меня за плечи, и только это не даёт мне упасть. И он так близко, что я чувствую его дыхание на своём лбу.
Боюсь поднять голову. У меня ещё не исчезло состояние, когда часть моего сознания соединяется с Рокси, и мне кажется я ощущаю этого наглого магистра. Если я подниму голову, он может меня поцеловать, как тогда в трактире, но на этот раз при всех. И что останется от моей репутации? В то же время я не уверена, что это его желание, а не моё.
Поэтому я продолжаю разглядывать землю и себя. «Та бу до» — разницы не много. Я облеплена жидкой грязью. Магистр наконец-то отодвигает меня и тоже проходится по моему телу изучающим взглядом.
В голове проясняется, когда я понимаю во что превратился мой наряд.
Ханг побери! Грязь — это ерунда, кое-что смущает меня гораздо сильнее. Мокрая ткань облепила мою грудь, холодная вода тоже сделала своё дело, довершая неприличный вид, и этот… Румер беззастенчиво на неё пялится, а в глазах появляется хищный огонёк.
— Спасибо, Румер, — инспектор Грет буквально вырывает меня из рук магистра, и рычит голосом, в котором ни капли благодарности: — Вы как всегда вовремя, Румер.
— Чего не скажешь о вас, — усмехается магистр.
Он что, опять меня спас? Я ещё плохо понимаю происходящее. Инспектор Грет накидывает на меня свою мантию, прикрывая от посторонних глаз. Румер понимающе ухмыляется.
Инспектор открывает рот, но обращается к подошедшему Рэйнеру:
— Магистр Рэйнер, как это понимать? Мне и раньше говорили, что на ваших занятиях ученики получают многочисленные травмы.
Рэйнер равнодушно пожимает плечами:
— Не смертельно, уже до завтра целители всех восстановят. Но они должны понимать, кого из них выращивают. Это боевое отделение, и, если я буду их холить и лелеять, они полягут в первой же стычке.
Ой, мамочка, куда я угодила? Какие стычки?
Рэйнер смотрит в мои округлившиеся от ужаса глаза и продолжает издевательским тоном:
— Но, если вашей протеже здесь не понравится, можете перевести её в обычную группу. Поверьте, после первых же состязаний у нее будет шанс досрочно закончить учебу в академии. Я сам могу ей в этом помочь, — его взгляд становится плотоядным.
О чём это он? Спросить не решаюсь, но перевожу вопросительный взгляд на Инспектора. Вижу, как желваки заходили на его скулах. И что-то ещё происходит вокруг: мне становится душно, как перед грозой. Это ощущаю не я одна. Инспектор и Рэйнер синхронно поворачиваются к магистру Румеру. Ой, мама, с чего я взяла, что у него синие глаза? Они же чёрные и очень страшные. Да я бы умерла, если бы он смотрел на меня. А Рэйнер нет, не умер, только покачнулся, и хмыкнул удивлённо:
— О как! Неожиданно. Ладно, ладно, дружище, молчу.
Давление уменьшилось, и я смогла втянуть в себя воздух.
— Позвольте, я провожу вас, госпожа Тея, — в голос инспектора уже вернулась привычная холодность, но я начинаю понимать, что это только маска.
Мимо скамеек со зрителями спокойно пройти не удалось. Яркое пятно во время моих кульбитов мне не померещилось. Там действительно сидит Лера в окружении трёх молодых людей и неизменно сопровождающей её Тери.
Когда расстояние между нами сокращается настолько, что я не могу её не услышать, Лера презрительно цедит сквозь зубы:
— Деревенщина даже в академии грязь найдёт.
Раздаются короткие подобострастные смешки.
После всего пережитого у меня осталось только одно желание, доползти до кровати и занять горизонтальное положение, предварительно умывшись, конечно. И слова Леры вызывают всего лишь лёгкую досаду.
Гораздо интереснее мне кажутся слова Тери, она говорит тихо, но моя скорость утомлённой черепахи позволяет дольше оставаться почти на одном месте и дослушать:
— Ты бы аккуратнее с ней. Мы ведь до сих пор не знаем, чья она дочь.
— Подумаешь, — громко говорит Лера: — Если бы маг, который её сделал, хоть немного ей интересовался, мы бы уже знали об этом.
— Ну я бы не сказала, что о ней не заботятся. Вон и куратор Г рет опекает её больше всех.
— А кого ещё ему опекать? Все остальные на курсе дети канахов.
— Ты что-то имеешь против канахов, Лера? — насмешливо тянет магистр Рэйнер.
— А ты уже давно к ним не относишься. Тот, кто победил на состязаниях причислен к высшим магам. А ты уже шесть лет подряд…
Тери что-то ещё говорит, но мы уже отошли на приличное расстояние.
Инспектор Грет поддерживает меня под локоть. Идти ещё далеко, но я замедляюсь до скорости улитки. У меня много вопросов. Задаю только один. На него больше шансов получить ответ:
— Господин, Инспектор, а откуда взялась вода на арене. Я вроде не теряла сознание, чтобы меня поливать.
Он молчит. Я тоже. Держим паузу, как в детской игре: кто первый её нарушит, тот и проиграл. Наконец, он снисходит до объяснения:
— У Румера стихия воды, а не огня.
— Воды? — восклицаю я. О, теперь понятно, почему там в трактире он прикрылся от меня щитом с голубоватыми отблесками. Я-то думала, что это редкий вариант синего пламени, ну вот как у долговязого зелёного.
— И зачем он меня облил?
— Он тебя. вас спас. Водяная подушка защитила от удара о землю.
Дальше мы идём молча. Я перевариваю удивительную информацию. Получается этот самый Румер уже второй раз ловит меня в полёте. Что-то не к добру я разлеталась.
Перед самой дверью Инспектор резко останавливается и взяв меня за плечи разворачивает к себе, встряхивает, как котёнка и рычит прямо мне в лицо:
— Не вздумай увлечься им из чувства благодарности, девочка. Погибнешь.
Жуть какая! С перепугу я мявкаю в ответ нечто нечленораздельное.
Он отпускает меня.
— Я не. — что означает моё «не» сама не знаю, оно от «не понимаю» до «не собираюсь увлекаться». Слова разбежались, как мыши от Несси.
Но статуя Инспектора уже холодно изрекает:
— У вас час времени, госпожа Тея. Приведите себя в порядок. Сможете? Или прислать помощницу?
— А зачем?
Приводить себя в порядок?
— Нет, почему час?
— Я так понимаю, что вопрос о луже, в которую вы сегодня сели, не единственный. Вот поэтому и поспешите, если вас интересуют ответы. Да, и верните мне мантию.
Ох точно, на мне всё ещё инспекторская мантия. Я скидываю её с плеч и не решаюсь протянуть.
— Но она очень грязная.
— Неужели? Вы хотели её собственноручно постирать?
Святой Асхар! Как же он меня бесит!
— А вы думаете я не привыкла к такой работе? Ничего зазорного не вижу.
Инспектор обречённо
