вздыхает:
— Воспитывать и воспитывать ещё. И откуда вы взялись на мою голову?
— Там, откуда вы меня выдернули, не спросив, хочу ли я, — голос мой звучит резко.
— Тея, — и непривычная мягкость появляется в его голосе, — Неужели ты думаешь, что от нас с тобой что-то зависело в тот момент.
Он забирает из моих рук свою мантию, держа её двумя пальцами, как нашкодившего котёнка за шкирку, и отворачивается, собираясь уходить.
— С-спасибо, — растерянно говорю я в удаляющуюся спину.
В ответ непонятное передергивание плечами, ну прямо, как моя Несси.
А я стою ещё несколько мгновений потрясённая его «нас с тобой». Не в силах разгадать эту загадку, берусь за ручку двери. Интересно, на какой ещё вопрос я получу ответ сегодня вечером? Больше всего меня волнует тот, на который все отмалчиваются: кто я такая. Почему я столько времени вишу между небом и землёй? А ещё, что имел ввиду Рэйнер, когда едва не сожрал меня глазами, и чем так опасен мой невыносимый спаситель…
Глава 18. Дорога в неизвестность
Открываю дверь, Кора ахает при виде меня. Да уж вид тот ещё. Сил нет куда-то идти или ехать, сегодняшняя тренировка вытрясла душу, но кто ж меня спрашивать будет. Отвечать на расспросы нет сил, поэтому вяло машу рукой и бреду в ванную.
Через час я в порядке, спасибо Коре, решительно за меня взявшейся со словами:
— Я всё-таки твоя горничная.
Порядок весьма относительный: я чистая, в любимом зелёном платье, наглухо закрытом, но шевелиться по-прежнему не в состоянии.
Инспектор Грет, как часы. Кора открывает дверь, а я, покачиваясь иду на выход. У меня ничего не болит, но ощущение, словно меня выжали досуха. Устремляю на куратора самый жалостливый взгляд, но разве эту скалу прошибёшь?
— Идёмте, госпожа Тея, — сухо говорит он, подавая мне согнутый локоть, чтобы я могла опереться, — Сейчас вы взбодритесь.
— Это как?
— Вы совершенно не устали сегодня, весь ваш магический запас в полной неприкосновенности. Бессилие кажущееся, это чисто женская привычка по поводу любого пустяка делать из ящерки дракона.
Ничего себе пустяки. Но молчу.
— Просто прикоснитесь к хранилищу своего огня и распределите малую часть по всему телу, и ножки пойдут быстрее, и висеть на мне полуживой ящерицей не придётся.
Вот ведь хам. Только этих последних слов хватило, чтобы нашлись силы выпрямиться и отпустить локоть. И надо же, получилось. Сначала от обиды. Хорошо ещё, что сравнил с полуживой ящерицей, а не с полудохлой. Хотя, есть ли разница. Я невольно фыркаю. Сейчас меня смешит моя собственная придирчивость.
Инспектор поворачивается ко мне, уголок его рта одобрительно поднимается вверх. О! Статуи умеют улыбаться.
И тогда я следую его совету и касаюсь хранилища огня между солнечным сплетением и сердцем. Выпускаю из внутреннего солнышка тоненькие лучики пламени, распределяя его равномерно по всему телу. И спина сама выпрямляется. А грудь как-то сама раскрывается именно так, как учила Лали: не вызывающе, но нежно.
Я начинаю себе нравиться, и мне приятно, что идущие навстречу по коридору адепты и преподаватели поглядывают в мою сторону. Ого, я начинаю отличать заинтересованные мужские взгляды, от обычных любопытных.
Карета ждёт у высокого крыльца. Куратор Г рет выходит вперёд, чтобы открыть передо мной дверь, но в этот момент меня опережают. Серый комок подлетает к ступенькам раньше и заносит лапку над нижней.
— Нет, — говорит Инспектор почти нежно.
Несси замирает, с недонесённой до ступеньки лапкой. В следующее мгновение она вылизывает подушечку, словно это и была её цель, возвращает лапку на землю и скрывается в кустах.
А вот это очень обидно, меня она так не слушается.
Карета мягко покачивается на рессорах, а я всё ещё хмурюсь, не понимая, как это холодное чудовище, этот истукан смог подчинить себе мою неуправляемую кошку. И только когда мы покинули территорию Академии и колёса застучали по булыжной мостовой, мне приходит в голову, что есть более важные проблемы.
Меня тревожат последние слова магистра Рэйнера вкупе с его плотоядным взглядом, и я решаюсь спросить:
— Если меня отчислят из академии, как угрожал магистр, я смогу вернуться домой?
У инспектора нервно дергается уголок рта. Он долго молчит, и непонятно, размышляет он над моим вопросом, или о чём — то своём. Пауза затягивается.
— Нет, — отвечает нехотя, — ваша служанка рассказывала о состязаниях канахов?
- Да.
— И о том, что бывает после?
Чувствую, что краснею, но мне очень нужно знать, грозит ли мне что — то, и что именно.
— Но какое отношение это имеет ко мне? Она говорила, что многодетные отцы избавляются от дочерей, если у них нет приданного.
— Это самый низший уровень отбора. От этих связей получаются маги уровня твоей служанки, — он незаметно переходит на ты, и это звучит естественно.
— Коры? — я специально встреваю, подчёркивая имя подруги. Почему-то мне неприятно, когда человека, ставшего мне близким, принижают до уровня полной незначимости.
Инспектор хмурится и замолкает.
Ханг побери, как же мне удержать свой болтливый язык? Я хочу что — то вызнать у него или нет?
— Простите, мастер Грет, за то, что перебила, — елейным голосом мурлычу я, — но отбор чего и зачем? И что такое уровни отбора?
— Маги, — отвечает он, — империи нужны маги. От стихийного мага с простолюдинкой получаются такие, как… К-кора. А вот если девушка с искрой даже самой неяркой. То от,
— он пытается подыскать приличное слово, — с-связи с канахом может появиться ребёнок более одарённый.
Он замолкает. Инспектор Грет и так сказал за полчаса больше, чем обычно за день.
— И всё-таки, что после состязаний? — продолжаю настаивать я.
— За день до состязаний проводится отбор в академии. Кто не пройдёт первый уровень тестирования, будет отчислен. Парни сразу попадут в войска, а девушки.
— Не стесняйтесь инспектор, — со злостью говорю я, — У нас в обители было большое хозяйство: коровы, овцы, козы. Я знаю слово случка.
С удовлетворением наблюдаю, как закашлялся невозмутимый инспектор. Так тебе, мумия, теперь ты красней, в том числе и за такие порядки.
— Не я установил это, — он опять попадает ответом в точку.
— Значит, на это намекал Рэйнер…
— Вы на боевом отделении, ещё ни разу никого с боевого отделения не проверяли на первом тестировании. Считается, что вы его уже прошли, когда запечатлели ящеров. Но, если вы не выдержите…
— Понятно, — долго перевариваю информацию, негодую про себя, только теперь понимая смысл непристойностей Рэйнера. Помочь он мне собрался.
А потом выглядываю в окошко и забываю обо всём.
Академия на краю города. В
