Как жить здесь с этим чувством враждебности? К тому же бок о бок с Реджи и Мирандой… Наблюдать, как они строят свою совместную жизнь… семью… Зачем ей все это нужно?
— Послушай, ты вовсе не уверена, что поступаешь правильно, хотя и притворяешься, что это так, — заметил Реджи, от которого не укрылось смятение, промелькнувшее в ее глазах. — Взвалить на себя ответственность за двух юных особ не так просто, как может показаться на первый взгляд. Во всяком случае, я так считаю…
— Я тоже, — твердо сказала Деби. — Но мне уже не семнадцать, Реджи. Я взрослая… женщина. Или ты пытаешься сказать, что не настолько уверен в моих моральных качествах, чтобы доверить мне воспитание своих несовершеннолетних сестер?
Напряжение, повисшее между ними, было почти осязаемым, и Реджи, судя по всему, чувствовал это не хуже, чем она сама. Он прихрамывая, подошел к окну, резко распахнул его и замер, жадно вдыхая холодный вечерний воздух, льющийся из сада. Он долго хранил молчание, а когда наконец заговорил то его голос был таким неестественно низким, что Деби охватил страх. Она подошла ближе, стараясь не пропустить ни слова.
— Деби, подумай… что ты делаешь. — Реджинальд неожиданно резко повернулся, застигнув ее врасплох. Его глаза наполнились странным блеском, зрачки вдруг стали огромными. Черты мужественного, красивого лица словно свело судорогой, и Деби с ужасом ощутила силу этого эмоционального напряжения. Создавалось такое впечатление, будто Реджи едва удерживается от того, чтобы наброситься на нее, и это дается ему с величайшим трудом.
— Я п-подумала, — заикаясь от страха, прошептала она. — И я остаюсь. Ты не можешь заставить меня уехать, Реджи.
Это была ошибка. Он уничтожил расстояние, разделявшее их, и, придвинувшись к ней вплотную, хрипло произнес:
— Ты так думаешь? Посмотрим… — И вдруг притянул ее к себе. — Скажи честно, зачем ты на самом деле вернулась? — потребовал он тихо.
Деби лихорадочно соображала, как бы вырваться из его объятий. Но было очевидно, что, отталкивая Реджи, она может задеть гипс и причинить ему боль. Он поймал ее в ловушку, зажав между окном и письменным столом…
Его тело… Он шевельнулся и придвинулся ближе, всем своим весом давя на нее… Его бедра были совсем близко… и Дебора чуть не задохнулась, ощутив, насколько он напряжен. Это было новое, неведомое ощущение, и если когда-то она воображала, что такая близость обещает наслаждение… то теперь испытывала болезненную тошноту, потому что понимала, что им движет не страсть, а гнев.
Она почувствовала его дыхание у своего рта и, поняв, что сейчас Реджи поцелует ее, отвернулась и потребовала:
— Прекрати… Я понимаю, ты должен ненавидеть меня и хочешь наказать за то, что я сделала. Но…
— Если ты знаешь это, то почему сопротивляешься, вместо того чтобы покорно подвергнуться наказанию? — сквозь зубы процедил он.
Девушка чувствовала, как Тяжело поднимается и опускается его грудь. Она понимала, что стоит ей толкнуть его, и он потеряет равновесие… Как будто прочитав эти мысли, Реджи еще сильнее прижал ее к столу.
— За тобой должок, детка, — зло сказал он и свободной рукой схватил ее за волосы.
Деби вскрикнула от боли, а он запрокинул ей голову и, не давая шевельнуться, поцеловал.
В Лондоне у нее было много поклонников. Но поцелуй на прощание, пожалуй, был единственной вольностью, какую она им позволяла, считая, что все знает о поцелуях. Но сейчас она поняла, что ошибалась.
Реджинальд терзал ее крепко сжатые губы, а она все еще пыталась сопротивляться.
— Открой губы. Открой их, Деби, или я заставлю тебя, — пробормотал он, на секунду оторвавшись от ее рта. — Девушка дрожала от страха, а его объятия сжимались все сильнее. — Вспомни, что ты сказала своему деду… — настойчиво шептал он. — Ты заявила, что мы любовники… что я затащил тебя к себе в постель и обучил всем тонкостям любовной игры… Теперь тебе придется доказать мне это, Деби.
И вдруг, словно в ответ на упоминание о прошлом, тело ее обмякло, и она уступила ему, безвольно и автоматически, словно превратившись в тряпичную куклу. Слезы хлынули из глаз Деборы.
И тогда он отпустил Деби, оторвавшись от ее рта так резко, словно это она оттолкнула его.
На лице Реджинальда было написано изумление, словно он сам не верил в то, что только что сделал.
Он потянулся, чтобы коснуться пальцами ее припухших губ, и она отпрянула, отпихнув его руку.
— О, Деби….
— Ты все равно не заставишь меня уехать, Реджи, — выкрикнула она и уже спокойнее добавила: — А если ты еще раз позволишь себе подобное, то я пойду прямо к Миранде и расскажу ей, каков тот мужчина, за которого она собирается выйти замуж.
Реджинальд выглядел как человек, перенесший жестокую пытку, но эмоции Деби пребывали в таком хаосе, что она была не в состоянии понять причину глубокого страдания, светившегося в его глазах.
Его рука безжизненно упала.
— Прости, Деби. Я просто…
— Хотел наказать меня? Да, именно так, я понимаю.
Она должна уйти из этой комнаты, прежде… прежде чем не выдержит и разрыдается перед ним от боли и горя.
Девушка повернулась к двери, и ее взгляд затуманился от слез. Она твердо верила, что Реджи потрясающий любовник, и все эти годы отказывала другим мужчинам в близости, подсознательно храня себя для него. Но сейчас, потрясенная случившимся, в шоке от того поцелуя, которым он наградил ее, Деби поняла, как далеки были эти мечты от реальности.
Она машинально поднялась вверх по лестнице и обнаружила, что стоит в своей спальне, даже не понимая, как попала сюда.
Уходя, она не успела задвинуть шторы. Небо за окном было того удивительного оттенка глубокой синевы, переходящей где-то у линии горизонта в бледную бирюзу, каким оно бывает только короткими летними ночами.
Дебора представления не имела, который час. Сколько она пробыла в его кабинете? Может быть, час, а может, и секунды…
Звезды крошечными огоньками переливались над головой. Окно было открыто, из сада лился дивный аромат ночной фиалки, смешанный с тонким благоуханием роз.
Это были «французские» розы, привезенные сюда, если верить легенде, одним из Вермонтов, которому удалось стать своим человеком при дворе юной Марии, королевы Шотландии. Именно он высадил возле старинной башни эти кусты, и они пышно разрослись.
Когда строился новый дом, его будущая хозяйка настояла, чтобы розы перенесли ближе к стенам… на счастье. Ее супруг был человеком не сентиментальным, но во всем уступал богатой невесте. Со временем кусты так разрослись, что своими мощными корнями стали угрожать фундаменту здания, и их пришлось пересадить ближе к ограде.
