Читаем без скачивания Пластуны Его Величества - Алексей Волков

Другая, гораздо большая кучка, уже в полной мере заслуживающая названия леска, оказалась отделенной неширокой, но глубокой трещиной со струящимся по дну ручейком.

Обойти трещину было невозможно. Во всяком случае, она тянулась в обе стороны, насколько хватало взгляда. Стенки трещины были довольно круты, и Миша невольно пробормотал:

– Так вот почему аборигены позабыли туда дорогу.

Может, и не забыли, но очень уж хотелось поверить в это.

Михаил постоял на краю, выбрал местечко поудобнее и стал спускаться.

Первая сажень далась довольно легко, и юноша уже уверовал в собственную ловкость, когда очередной камень дрогнул под ногой и выскользнул вниз.

Руки попытались зацепиться за что-нибудь, да куда там! Хорошо, высота была уже небольшой, и падение принесло больше стыда, чем ушибов.

Миша чертыхнулся, когда в конце пути рухнул в ручей, а дальше дыхание перехватило.

Вода оказалась неожиданно-холодной, практически ледяной. Михаил немедленно попытался вскочить, поскользнулся, упал опять и дальше выбирался уже на четвереньках. На тот, чужой, берег.

Какое-то время студент сидел на камне. Одежда намокла, противно хлюпала в сапогах вода. Пришлось разуться, вылить ее, а потом одевать опять.

О возвращении не могло быть речи. Засмеют же! И свои, и местные. При мысли о хозяйской дочери, той самой, за которой беззастенчиво ухаживал гвардейский хлыст, Мишу едва не бросило в пот. Да и бросило бы, наверное, но он без того был мокрый.

Нет! Только вперед!

Путь наверх обошелся без падений. Было неприятно ощущать мокрую ткань, которая неприятно липла к телу, а то и елозила по нему от каждого движения. Хоть бы обсохла скорее на ходу!

Миша дополнительно перепачкался, и теперь подозревал, что стал выглядеть еще хуже. И какой бес дернул переть в эту сторону?! Как не окажется тут вожделенного храма или чего-нибудь не менее достойного – что тогда?

Хорошо хоть, что палящее солнце обещало высушить одежду в короткий срок. Михаил прошел через лес, отнюдь не густой, почти без подлеска, и, наконец, подошел к вожделенной когда-то, а ныне проклинаемой цели. Только здесь до него дошло: как, собственно говоря, он вскарабкается на скалу? Отдельные места преодолеть еще можно, зато другие настолько отвесны, что…

Дальше не думалось. Скалолазом Миша не был, и подъем вблизи казался ему невероятным.

Последняя надежда – с какой-нибудь другой стороны склоны окажутся более пологими. Не может же судьба так отвернуться в самый нужный момент!

Оказалось – может, и гораздо хуже. Едва студент обошел подножие слева, как невесть откуда на его пути встали трое мужчин с винтовками наперевес. Судя по внешнему виду – те самые хитчи, которые сегодня успели натворить немало дел.

Свою винтовку Миша оставил в селении. Он и сейчас подумал о ней лишь вскользь, так как внезапно понял: ЭТИ выстрелят в любой момент. И ружья в их руках осечки не дадут.

О том, что руки у него подняты вверх, Михаил осознал лишь через долгую наполненную ужасом минуту…

.

– А где Миша? – Кречетов закончил работу и посмотрел по сторонам. По окончании работы он почувствовал, как разболелся зуб, и полковник едва сдержался, дабы не скривиться от боли.

– Наверное, изучает винтовку. Вы же сами ему велели, любезный Андрей Владимирович, – рассеянно отозвался Мюллер. – А может, бродит где-нибудь неподалеку.

Профессор тоже посмотрел по сторонам, выглянул в окно и довольно кивнул.

– Надо будет попробовать определиться по солнцу.

Обычно Кречетов разделял подобные заботы, но в данный момент его волновало другое.

В отличие от Мюллера, полковник отвечал за экспедицию в целом. В том числе и за примкнувшего к ним студента.

К сожалению, из-за наличия гражданских лиц полной дисциплины в экспедиции не было. Но если Мюллер с коллегами хотя бы вполне отвечал за себя, то Миша по молодости вполне мог бы устроить нечто такое, что потом бы пришлось расхлебывать всем.

Первым побуждением Кречетова было позвать урядника. Потом полковник решил, что не стоит привлекать внимания аборигенов командными окликами, и вместо этого сам вышел во двор.

Здесь находилась пара казаков. Они сидели у забора в окружении детворы, нещадно дымили самосадом, а Крюков к тому же вырезал из небольшой ветки какую-то подделку, очевидно, игрушку. Детвора восторженно отвечала, на степенные вопросы служивых, спрашивала что-то в свою очередь, и оставалось загадкой лишь одно: как они вообще понимают друг друга?

– Цыганков!

Голос прозвучал негромко. Урядник встрепенулся, поднялся и, привычно оправив гимнастерку, шагнул навстречу начальнику.

– Слушаю, ваше высокоблагородие!

– Где остальные?

– Так что, господин поручик вместе с хозяйской барыней и сыном по другую сторону от дома. Отец Александр в селении, господин есаул с двумя казаками отправились купать лошадей, а где Мишка, не ведаю.

Последнее урядник вымолвил несколько виноватым тоном. Мол, моя вина, не доглядел.

– Куда он мог уйти? – спросил Кречетов. Похоже, предчувствие его не обманули, но внешне полковник оставался бесстрастным, как и подобает начальнику.

– Должно быть, неподалеку шастает, – чуть пожал плечами Цыганков. – Лошадь его здесь, винтовка и вещи тоже.

Сам Цыганков, как и его подчиненные, в походе с оружием не разлучался. Не Россия же, мало ли что может случиться? И если здесь, во дворе, он обходился без громоздкой винтовки, то револьвер и шашка были при нем. А уж отлучку налегке урядник просто не мыслил.

– Надо бы его найти, – вроде бы, не приказывая произнес Кречетов.

Одну сложность он уже предвидел. Хорошо, если студент шляется по улицам, или сидит у кого-нибудь во дворе. А если зашел в чей-то дом? Не стучаться же ко всем подряд с вопросом: «А наших здесь нет?»

Эту же сложность мгновенно оценил и урядник. Прикинул, оглянулся на Крюкова, уже закончившего подделку, и предложил:

– А мы местных пацанят используем. Они тут все и всех знают.

Кречетов кивнул, хотя несколько сомневался, как казаки сумеют договориться с детворой без знания языка.

Сумели. Прямо на глазах у полковника Цыганков на пару с Крюковым что-то объявили малышне, некоторое время поспорили с ними, а затем дети проворно бросились прочь со двора.

– Найдут, – довольно ухмыльнулся в усы Цыганков.

Из дома вышел Мюллер с секстаном в руках. Для него, как для истинного ученого, на первом месте всегда стояла наука, а уж об организационных вопросах профессор и слышать не хотел. Разве что, когда речь шла о выделении ему помощников в каком-либо сложном деле.

– Отца Александра найти? – уточнил Цыганков.

– Пока не надо, – за монаха Кречетов не переживал. Насколько понимал, тот сейчас утешал кого-нибудь из особо пострадавших, а то и пытался отпеть покойников. Конечно, это тоже может быть чревато, вопросы веры частенько возбуждают простые сердца похлеще прямого нападения, но до сих пор в подобных вещах батюшке удавалось соблюдать определенный такт. В трезвом виде, по крайней мере.

При некоторых причудах отрядного священника Кречетов признавал в нем чувство ответственности. А вот о Михаиле сказать подобное он не мог.

Впрочем, в пору юнкерской юности будущий полковник сам бывал достаточно легкомысленным. На то она и юность.

Да и вообще, может, вся паника напрасна? Надоело юноше сидеть во дворе, вот и направился шляться по селению. Ищет знакомства среди сверстников. Он же самый младший в группе и не каждый понимает его проблемы и заботы. Да и интересно же пообщаться с кем-нибудь со стороны. Вон, Бестужев вовсю пользуется знанием языка и кружит голову хозяйской дочке под предлогом получения знаний…

Опальный гвардеец оказался легким на помине и появился из-за дома, едва Кречетов вспомнил о нем. Он на ходу продолжал рассказывать нечто явно смешное, и двигающиеся следом дочка и сын Селаха хохотали от души.

Потом они кивнули друг другу, не столько прощаясь, сколько расставаясь на самое короткое время. Хозяйские дети дружно направились куда-то по своим делам, а Бестужев мельком взглянул на начальника и направился к нему.

– Случилось что-нибудь, Андрей Владимирович?

Вряд ли столичный вертопрах всерьез уловил настроение командира. Скорее, решил перестраховаться и продемонстрировать заботу об общем деле. Даже в тоне послышалась привычная развязность человека, которому позволено без малого все.

– Миша пропал, – буднично поведал полковник.

Он уже и сам не верил, что это серьезно.

– Студент? Да куда же он денется? Шляется по улицам в поисках романтических знакомств или сногсшибательных открытий, а то и старательно пытается запудрить мозги аборигенам мечтой о всеобщем счастье, – Бестужев не скрыл ухмылки.

Михаила гвардеец презирал. И как аристократ разночинца, и как офицер – шпака, и как умудренный балами и салонами гуляка невинного и наивного мальчишку.