Она пожала плечами.
— Nostalgie de la boue.
— Я даже знать не хочу, что это значит, потому что мне плевать на все эти красивые слова. Меня беспокоит то, что любой из этих уродов, с которыми ты спишь, может однажды перерезать тебе глотку и это только вопрос времени, когда одному из них это придет в голову.
Сара закатила глаза. Примерно раз в неделю он читал ей лекции о тех ужасах, что неминуемо ждут ее, если она не прекратит вести разгульную жизнь. Он предсказывал ей то пулю в висок, то удушение собственными колготками, а теперь вот поножовщину. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что он прав, но она также знала и то, что он никогда не сможет понять необходимость этого риска. Чтобы достичь наивысшего блаженства, необходимо столкнуться лицом к лицу с величайшей опасностью.
— Ты бы хоть мобильный телефон себе завела. Хоть какая-то возможность держать с тобой связь и помочь тебе, если что.
— Мысль, безусловно, неплохая. Погоди, я только вытащу из задницы немного наличных, чтоб ее воплотить...
— Если бы ты не тратила все деньги на пиво и сигареты, ты могла бы себе это позволить.
Сара сделала глоток пива и закурила, игнорируя испепеляющий взгляд Джейми.
— Я и так беру дополнительные часы каждую неделю и все равно задолжала пятьдесят баксов за электричество. Смогу наскрести немного денег к концу недели, но если мне его до тех пор отрубят, то платить придется и за повторное подключение.
Джейми положил пятидесятидолларовую бумажку на стол, прямо перед ней.
— Ты живешь по средствам?
Она пожала плечами. Он составлял для нее бюджет каждые полгода. Каждый раз она говорила, что это бессмысленно, ведь она все равно не станет его придерживаться, но Джейми отличался завидным упорством.
— Здесь что-то не так... У тебя опять повысилась плата за обучение или еще что-то?
— Не знаю. У меня денег все меньше и меньше. Мне не удается сэкономить ни цента. Ощущение такое, будто сейчас я зарабатываю меньше, чем когда окончила школу. Если бы не сверхурочные, я бы вообще не смогла свести концы с концами.
— Сара, ты знаешь, мамино предложение все еще в силе.
Начиная с того момента, когда пути Сары и ее родителей разошлись, миссис Уилкс пробовалась на роль матери Сары. И, несмотря на то, что семья Уилкс состояла из самых, что ни на есть добрых и щедрых людей и свободная комната в их доме была больше, чем вся ее квартира, Сара никогда не рассматривала перспективу поселиться у них всерьез.
Для начала и Джейми, и Бретт были ее бывшими любовниками, так что мысль о том, что они станут ей почти братьями, была не слишком заманчивой. Кроме того, она нуждалась в эмоциональном пространстве куда больше, чем в физическом комфорте, а в этой семье люди привыкли вести длинные задушевные разговоры за общим столом и заботиться друг о друге. Если все эти люди начнут носиться с ней как с писаной торбой, пытаясь залезть ей в душу во время семейных трапез, ей кусок в горло не полезет, а тогда они решат, что у нее анорексия, и, чего доброго, вздумают взяться за ее здоровье. Объяснить это все Джейми не представлялось никакой возможности, потому что он не смог бы удержаться от вопросов о причинах ее интимофобии.
— Спасибо, малыш Джейми, каким бы ни было заманчивым твое предложение, оно разрушило бы мою сексуальную жизнь.
Джейми улыбнулся, но его улыбка была вымученной и натянутой. Он был расстроен.
— Ты никогда не пыталась сделать переоценку ценностей? Я хочу сказать... Сара, в конце концов, это же просто секс.
Вот камень преткновения, который не давал Джейми даже приблизиться к пониманию ее натуры: секс никогда не был просто сексом. Даже быстрый, грязный трах с человеком, чьи имя, возраст и внешность не имели никакого значения, все равно был больше чем просто сексом. Это была связь. Это была попытка заглянуть в самую суть другого человеческого существа и увидеть там отражение собственного одиночества и жажды тепла. Секс давал ощущение, что на короткие мгновения близости ты и этот, другой, пусть даже совсем чужой человек, получили возможность избавиться от чувства изолированности от всего мира. Секс всегда давал Саре возможность почувствовать истинное, глубинное значение слов «быть человеком». Как можно было называть это просто сексом?
Но если отбросить всю эту философию в сторону, она все-таки надеялась на то, что ей, может быть, может быть, удастся найти еще кого-то, похожего на него.
Вторую половину чудовища, которое билось и царапалось изнутри, свирепо рыча.
Сара допила пиво и затушила сигарету.
— Мне кажется, что мы с тобой уже не раз говорили об этом, не так ли, Джейми?
— Да. Каждый раз, когда ты просишь у меня денег, потому что живешь не по средствам.
Сара швырнула деньги на колени к Джейми.
— Можешь оставить свои деньги и советы при себе.
— Сара, ради бога!
Она вскочила с места.
— Я иду в библиотеку.
Он протянул к ней руку, все его лицо выражало сожаление.
— Возьми деньги, Сара, прошу тебя!
— Они мне не нужны. Я вспомнила, что у меня была небольшая заначка на черный день. Сейчас он настал.
Джейми догнал ее, держа купюру в руке.
— Врешь.
— Нет. Честное слово, я говорю правду, — сказала Сара, почти выбегая из бара. И если это и не было правдой на этот момент, то скоро обязательно станет.
Джейми подошел вплотную к двери Сариной квартиры как раз в тот момент, когда она открылась. На пороге стоял седой человек в костюме в тонкую полоску.
— Что? — Человек отпрянул. — Ты чего здесь шныряешь?
— Я не... э... а Сара...
— Да. Прошу меня простить, — сказал мужчина, обходя Джейми, — я тороплюсь.
— Сара?
Джейми вошел внутрь, закрыв за собой дверь.
— Можно войти?
— Да. Заходи.
Он зашел в ее спальню и задохнулся от запаха спермы и пота. Он старался не дышать носом, чтоб не чувствовать этот запах чужой плоти. Сара лежала на боку. Ее роскошные волосы спутанной копной падали на лицо, закрывая плечи и руку, на которую она опиралась. Она завернулась в темно-бордовую простыню, которая облегала ее тело, скорее подчеркивая, нежели скрывая, небольшие округлости ее груди.
Джейми отвернулся от этого пугающего великолепия — Сара пару минут спустя после секса.
Его взгляд тут же наткнулся на нечто еще более жуткое: на полу, возле кровати, лежал сморщенный использованный презерватив, кучка смятых салфеток и — Джейми почувствовал, что его сейчас вырвет, — горка двадцатидолларовых купюр.
Он впился в нее взглядом.
— Это и есть та заначка, о которой ты говорила?
— Да. Она была спрятана в штанах Джо.
